Я загадала папу - Екатерина Аверина

Этому парню двадцать примерно. У него еще нет фабрики и огромного количества зависящих от него людей. Нет даже мыслей в голове о том, что у него может быть такое большое производство. Есть стремление сделать свою жизнь лучше, дотянуться до брата и доказать родителям, которых уже нет в живых, что он чего-то стоит. Ему еще не разбили сердце ткнув мордой в то, что дети стоят дорого, а он столько еще не заработал. И не тыкали ему в лицо бумажкой из медицинской карты, где сообщается об аборте…

И в зеркале отражаюсь уже другой я. Зубы сжаты, глаза горят совсем другим блеском, плечи расправились, ноги на ширине плеч и руки в карманах стиснуты в кулаки. Это та часть меня, которая вгрызается в свое зубами и не отдает. Я угрохал десять лет жизни, чтобы прийти в эту точку. Мне больше никому ничего не надо доказывать. Только ей, что достоин быть рядом.

Надо было Снежке правду сказать. Эта девочка не простит мне лжи.

Иду на кухню. В темноте наливаю в стакан воды из чайника. Подхожу к окну.

«Если бы сразу раскрылся, она бы меня к себе вообще не подпустила» – напоминаю себе.

Мне хочется сделать для нее еще что-то приятное сегодня. И это «что-то» никак не вяжется с тем образом, что я создал для нее за эти дни. Я заказываю для нее цветы. В лучшем бутике города совсем не дешёвый букет синих роз с напылением, очень похожим на снег. Ей подходит. Девушка вежливо спрашивает, не подписать ли мне открытку. Подписать. Хочу, чтобы знала, что цветы от меня. Во мне снова включается собственник и в голову лезут пошлости, но там же Васька. Вдруг прочитает.

Поэтому просто:

«Спасибо за чудесный вечер».

Ни с кем другим она его сегодня не проводила. Поймет, что от меня.

Бросаю шмотки в стирку. Машинка уютно шуршит в углу ванной. Открываю горячую воду и встаю под душ. Тело сначала сокращается, покрывается мурашками. Задираю голову, подставляя лицо под воду. Она стекает по плечам, торсу. Согреваюсь. Расслабляюсь. Возвращаюсь к разговору у машины.

– Кем ты работаешь?

– Я? – откровенно теряюсь, потому что не продумал ответ на подобный вопрос. – Логистом, – ляпаю первое, что приходит в голову.

В этом даже есть доля логики. Но черт! Бред это все. Заканчивать надо. Завтра еще день такой, что поиграть в хорошего простого парня не выйдет. Мы вряд ли пересечемся. У меня сначала связь с иностранными партнерами. Это затянется до обеда. Потом несколько важных встреч, где дресс – код не подразумевает милых голубых свитеров, джинсов и футболок.

Утяну девчонок вечером в какой-нибудь уютное кафе без пафоса, но с хорошим обслуживанием и вкусной едой. Попробую объяснить Снежке, насколько меня на ней переклинило.

Обматываю бедра полотенцем. Ложусь в кровать натягивая выше одеяло в хрустящем пододеяльнике. Домработница была сегодня, сменила постельное белье. Оно пахнет кондиционером и немножко морозом. По уставшему и голодному телу снова пробегает волна мурашек.

Стараюсь уснуть. Вспоминаю, что телефон оставил на кухне. Похрен. Все равно просыпаюсь по внутренним часам. Мне не дает покоя короткий рассказ Снежинки об отце Василисы. Хочу знать больше, а еще дать ему в морду. Одно желание с другим очень сильно переплетается, но это очень личная тема. Она же не лезет в мое. Пока. А там… Передергиваю плечами. Поворачиваюсь на другой бок и снова пытаюсь спать.

У меня даже получается. Мне снится ее улыбка и наш поцелуй. Губы нежные, такие горячие и неопытные совсем. У меня нереальное, животное наслаждение горячим узлом сворачивается в паху от понимания, что я буду ее учить. Как этот дебил мог отказаться от такой девчонки? Сейчас днем с огнем не отыщешь настолько чистую девочку. И дочь у нее такая же. Вот, б***ь, парадокс! Бывает же такое!

Снова кручусь. Теперь на спину. Тараканы в моей голове продолжают подкидывать мысли, что еще недодумал, а тело ноет, закручивая и натягивая мышцы.

Решаю, что крутиться на кровати дальше не имеет смысла, а на потолке я все равно уже все рассмотрел. Надо вставать.

На часах пять утра. За окном еще темно, только фонари и снег освещают улицу. Делаю себе кофе периодически поправляя сползающее с бедер полотенце. Можно было бы забить, я все равно здесь один, но рефлексы работают и руки сами затягивают махровую ткань туже.

Не спеша пью его, присев на край подоконника. Вспоминаю, что вчера так и не посмотрел сообщения, насыпавшиеся за день. Лениво шлепаю босиком до стола, нахожу телефон и возвращаюсь на подоконник. Мне здесь нравится. Есть хоть какое-то ощущение уюта.

Удаляю спам. Ржу над братом. Ругается. И правильно делает, я во всем с ним согласен. Днем надо бы позвонить, все объяснить, чтобы не переживал. А вот и от Инги. Не хочется открывать. Уже заношу палец над кнопкой «удалить», как меня клинит и я открываю.

«Тош, а если я уже беременна? Что ты тогда будешь делать?».

Ничего не буду. Усмехаюсь и удаляю. Не может она быть от меня беременна. Мы оба тщательно предохранялись не только презервативами, но и препаратами. Ей дети были не нужны, а мне не нужны были дети от нее. Я любви хочу и отношений нормальных. У меня Снежка. От нее хочу пару смешных карапузов Василиске в компанию. И чтобы глаза у всех мамины. А с Ингой точка, я озвучил. Нельзя окунаться в новые отношения не завершив старые. Принципиальный.

Думаю, Васька станет классной старшей сестренкой. Эта девчонка спуску никому не даст. Надо бы придумать для нее еще какое-нибудь чудо.

Собираюсь на работу.

Вытягиваю из шкафа вешалку с черной двойкой, темно-синюю рубашку, подходящий ремень. Звоню Санычу, чтобы к обеду меня забрал на моей «бэхе». Соскучился по ней, но не в этом дело. Хорошая машина – часть имиджа. Его очень ценят на верхних уровнях. Это в отпуск я могу свалить в сланцах и широких шортах с пальмами. Бизнес есть бизнес.

Пока еду в офис, звоню брату, потом скорее всего будет некогда.

– Как каток? – язвит он.

– Отлично. Спасибо за совет. Сорвал у девушки первый поцелуй. Чувствую себя счастливым школьником.

– Рад за тебя, но меня больше интересует история про «нет денег». У тебя проблемы, мой гордый младший брат?

– Есть немного, но не в деньгах дело, Вик. С фабрикой пока все хорошо. Надеюсь, так будет и дальше. Я солгал женщине, которую хочу забрать себе. Это начинает