Навязанная жена - Натали Лав

странно. И я... Думала, что мне кажется. Или пыталась себя убедить. Мог ударить или оскорбить. Но так открыто о подобном интересе никогда не говорил. Если бы было что-то подобное, отец бы... Короче, и ему бы досталось.

И это правда. Отец бы... Наверное, убил нас обоих. Меня как источник греха, его — из-за того, что соблазнился.

— Если рассказать отцу — поверит? — спрашивает Рустам, нахмурившись.

— Не знаю, — жму плечом, — Я буду во всем виновата.

Рустам и Марат переглядываются. Рустам берет чашку и делает большой глоток чая. Я жду, что сейчас кто-то из них обрушит на меня свой гнев. Что, возможно. меня сейчас выкинут из этого дома. Потому что это женщина — причина любого греха. Она — его источник.

Рустам делает еще глоток, затем опустошает всю чашку. Наливает еще. Марат тоже встает с места, принимается вытирать то, что я разлила. Не шевелюсь. Словно боюсь спугнуть хищников. Они же не распускали руки. Даже тогда на юбилее, когда отец всё узнал. Но мало ли...

— Вот и я не знаю. — тянет Рустам задумчиво.

— Не нужно ничего рассказывать, — горячо заявляет Марат, — Она уже не под их опекой. Просто нужно сделать так, чтобы этот псих до неё больше не добрался.

Рустам слегка усмехается.

— Марат, ты пытаешься идти по пути наименьшего сопротивления. Но с такими отклонениями в психике вряд ли пронесет. Я считаю, что лучше рассказать о поведении сына Герею. Отреагирует или нет, это уже другой вопрос. Ну, и больше без охраны Асию не оставлять. Раньше мальчишку могло останавливать то, что она — девственница. Теперь же она принадлежит другому мужчине, и его это не устраивает.

— О чем вы говорите?! — шепчу, еле-еле размыкая губы, — Он же — мой брат!

— Асия... - спокойно роняет Рустам, — Ты никогда не слышала про родного брата своего отца?

— Нет...

— Он лечится в закрытой психиатрической лечебнице. После того, как пытался изнасиловать твою мачеху. Правда, это было давно. И историю не афишировали. У него обнаружили букет психических заболеваний, его признали опасным и поместили туда, откуда не выходят.

Мы с Маратом с удивлением смотрим на Рустама.

— Такие отклонения могут передаваться по наследству, — произносит он сухо.

У меня зарождаются страшные опасения.

— Это значит, что мне детей нельзя иметь?

— Асия! — вздыхает Рустам, — Это не это значит. Это значит, что у Даниса может быть что-то подобное. А что касается будущих детей. то ты можешь проконсультироваться со специалистами. Но, на мой взгляд, это бессмысленно. Психика довольно тонкая штука. И вполне здоровые люди в определенных условиях теряют рассудок.

— Вообще я какая-то не такая, — слезы наворачиваются на глаза, — Бракованная. Со всех сторон.

— Только не надо себя накручивать. Жизнь редко напоминает дорогу, выстланную красными коврами.

— Вы не выгоните меня? — спрашиваю напрямик. Я с ума сойду, если буду об этом постоянно думать.

— С чего вдруг? Это же не ты за ним бегала? — Рустам поднимается из-за стола, — Охрану я усилю. Пока всё не прояснится, тебя будут сопровождать. Один или два человека. И тебя тоже.

Это он переключается на Марата.

— А меня-то зачем? Что я сам с ним не справлюсь?

— Марат, если у парня действительно отклонения в психике, то, учитывая. что ты перешел ему дорогу, то ты тоже входишь в его расстрельный список. Можешь не сомневаться. А если ты думаешь, что он станет решать ваши разногласия честно, то... Продолжать я не буду.

— Нет у нас с ним никаких разногласий! — запальчиво говорит Марат, — Можно подумать, если бы не наша история, ему Асию бы кто отдал. Герей же не в пустыни живет. У него положение в обществе. И что от него останется после таких выкрутасов от собственного сына?

— Ладно. разберемся, — уверенно отвечает брат мужа, — Идем проводишь меня. И дверь закроешь.

Они уходят. А я тут же сбегаю к себе в комнату. И сижу там, не высовывая носа. Всё жду, когда Марат уедет, куда он там ездит. При воспоминании о сегодняшней посетительнице в сердце больно колет. Когда он у нее зарядку забыл? На днях? Он с ней... С трудом подавляю желание разрыдаться. Я глаза ей выцарапаю. Или ему... Или обоим.

Я ревную. Захлебываюсь этим незнакомым чувством. Нет ничего хуже быть ненужной тому, кто нужен тебе...

В дверь моей комнаты раздается осторожный стук.

— Так и будешь тут сидеть? — спрашивает Марат, после того, как я ему открываю.

— Я спать собиралась, — отвечаю, разглядывая пол.

— Пошли. Кино посмотрим. Ужин привезли. Что ты надулась, как мышь на крупу?

Так делается обидно... Не передать словами. Я, значит, мышь, а эта — пантера или лань?

— Знаешь что? Иди к своей антилопе! — гордо пыхчу я.

Марат покатывается со смеху.

— К кому? К антилопе? Почему это она — антилопа?

Но у меня нет ни малейшего желания веселиться.

— Ась.... - признается муж, — Зарядку я у нее давно оставил. Наверное, очередной кавалер ей дал отставку, вот она и решила заявиться. А так, по ее собственным словам, я — бесперспективный. Ни бизнеса у меня своего, ни особняка, ни яхты. Так что пошли кино смотреть. Раз уж за золушкА замуж вышла...

Сама не замечаю, как иду за Маратом.

— За кого?

— Ну... Золушка — это особа женского рода, а золушок — это особь мужского рода... - разъясняет мне Марат.

Прыскаю. Придумал тоже.

Еду доставили из ресторана. Мы едим в гостиной и смотрим фильм.

Да и засыпаем тоже там. Я — под боком у Марата.

Глава 17

Марат

Лежу и смотрю на спящую Асю. Похожа на котенка. Помню, в детстве я обожал кошек. У нас даже дома был кот — огромный, серый и шкодливый. За его проделки доставалось нам обоим — и мне, и коту.

Так вот, и Асю, словно котенка хочется тискать и гладить. И не только это. И вот с этим-то есть определенные сложности. Рустам был прав в самом начале, верно оценив её. Это я из-за того, что всё пошло, не так, как я хотел, пытался убедить себя самого, что девочка мне не нужна, что она не более, чем случайная партнерша по сексу, на которой мне пришлось жениться. И... Что делать теперь? Меня к ней тянет. Отрицать это глупо. Но ей-то нужно всё по-настоящему. А я не знаю, по-настоящему у меня, или я просто не удовлетворил еще свой сексуальный голод по ней.

Асие пришлось очень не сладко в жизни. Это я уже тоже понял. Снова ранить её я