Навязанная жена - Натали Лав

себя неправильно. Если мне до нее нет дела, то не надо ее тревожить. Утрясется всё — и отпустить. Но хватит ли мне сил поступить правильно? Ведь тянет к ней, как магнитом.

Оказавшись в прихожей, не включая свет, разворачиваю девушку к себе:

— Ась, чего ему надо было? — не могу не спросить, потому что не понимаю, чем руководствуется Данис Батурин.

Если Рустам прав, и сам Батурин не отдавал никаких распоряжений, то с чего эта малопонятная активность? Старший вон занимается своими делами, и носа не кажет.

Девочка пугается моего вопроса. И мне это очень и очень не нравится.

— Асия... - давлю я голосом.

Ну, давай же рассказывай! Говори правду, только так я смогу тебе помочь.

Однако ореховые глаза светятся сомнениями и беспокойством. А потом она их просто отводит.

— Он же обещал отомстить, — лепечет то, что я и сам знаю.

Нутром чую — врёт. Что-то там есть еще. То, что она не рассказывает.

— Это он тебя бил? — спрашиваю то, о чем догадался только что.

Малышка вздрагивает всем телом. И снова на меня смотрит. Губы свои розовые приоткрыла. если она их сейчас еще и облизывать начнет...

— Какая разница? — отвечает осторожно, — У них это в порядке вещей. Методы воспитания послушных женщин...

И такая горечь в её словах.

— Что — и отец, и Алан? — не удерживаюсь я от предположения.

— Нет, — мотает отрицательно головой, — Алан не трогал никогда. И за мать, и за сестер всегда вступался. Хоть и ему могло достаться...

— А за тебя, Ась? За тебя — вступался? — зачем я это ковыряю? Ведь она права — это всё в прошлом. Она туда в любом случае не вернется.

Даже в случае развода — квартиру куплю, денег дам. Лишь бы ей снова не пришлось трястись от страха.

— За меня — нет! — твердо и с отчаянием отвечает, — Я ему не сестра. Я дочь отцовской шлюхи...

Не знаю, почему меня накрывает именно в этот момент. Вроде и разговор тяжелый, и к сексу всё это не имеет никакого отношения. Только боль её... Я её чувствую... И хочется сделать так, чтобы у неё не болело.

Доли секунды — и я уже целую свою девочку. Свою жену...

Тяну Асю на себя, впечатываю в свое тело. Устал думать...

Обвожу языком ее губки, слегка посасываю. Теряется... Льнет... Реагирует. Вот это слаще всего. Что тоже ей нужен. Хотя бы сейчас.

Сладкие губы... Сладкая девочка... Совсем неискушенная. С которой может быть до одури хорошо. И я хочу, чтобы мне было хорошо. Её хочу.

Ныряю в ротик. Не сопротивляется. Руки на плечи закидывает. Вот и правильно. Она же и не кончила тогда. Не знает, до чего это сладко. Нужно научить.

Кровь приливает в пах. Там всё каменеет. Прижимаю Асю плотнее. Чтобы ощущала, чтобы знала, как на меня влияет.

Танцую в её рте, сплетаюсь с ее язычком. Он такой нежный. Хочется его тоже попробовать. Всюду. Кровь закипает. Особенно, когда слышу хриплый стон собственной жены.

Подхватываю ее на руки, она обхватывает меня ногами за бедра. Толкаюсь в нее. В одежде. Но так хочется скинуть все тряпки и вдалбливаться во влажную нежность. Что б себя не помнить.

И... В дверь звонят.

Это как будто по яйцам только что дали. Отстраняемся друг от друга. Но не отпускаю.

— Надо открыть, — тихо шепчет Асия. И выскальзывает из моих рук.

Мои руки опускаются вдоль тела. Я пытаюсь прийти в себя. Да, открыть надо. Сейчас не время выпадать из реальности. Скорее всего, это Рустам.

И совершаю ошибку — распахиваю дверь, понадеявшись на охрану. Мне казалось, что никого, кроме брата, они пропустить не должны были.

— Привет! — лучезарно улыбаясь, на пороге красуется Арина.

В короткой светлой курточке, короткой юбке, в сапогах на высоченной шпильке. С бесконечно длинными ногами. И такой же бесконечной фантазией в постели. Мы какое-то время трахались, Не знаю, как по-другому назвать подобные отношения. Но месяца полтора назад она нашла богатого папика. И свалила, пояснив, что с ним больше перспектив.

— Ты у меня зарядку свою забыл, — говорит девушка, покачивая из стороны в стороны белым шнуром.

Хорошо, что не сказала, что трусы.

Арина одной ногой перешагивает через порог.

— Привет, — преграждаю ей дорогу, — Не стоило тебе утруждаться.

— Ой! Ты не один... Что это за мышь? — иногда Арина не видит берегов. Да и сейчас спутали ее планы. Поэтому хамит.

— Жена моя... -отвечаю, начиная заводиться, — Я не приглашал. Зарядку можешь себе оставить. Или выкинуть.

Длинная стройная конечность уносится ее хозяйкой через порог обратно.

— Же-на-а... Ничего себе, Маратик, ты зажигаешь...

— Пожалуй, оставлю вас... - раздается за моей спиной голос Асии.

Звенящий от едва сдерживаемой ярости.

Глава 15

Марат

Смотрю вслед Асии, пока она не скрывается из вида. Судя по походке и резким движениям, малышка еле сдержалась, чтобы не закатить скандал...

Разворачиваюсь к незваной гостье, которая всё еще чего-то ждет.

— Арин? — вопросительно произношу её имя, намекая, что её визит подошел к концу.

— Ты пошутил? — растягивая губы в улыбку, спрашивает она.

Если бы... Скажи мне кто дней десять назад о том, что я женюсь, я бы повеселился. А теперь это реальность. И мне кажется. что неплохая.

— Нет, Арин, я не пошутил... И тебе пора, — я начинаю закрывать дверь.

— А? — она приподнимает зарядное устройство вверх.

— Выброси! — велю я уже раздраженно, — И больше не приходи.

Закрываю дверь перед девушкой. Которая до последнего остается стоять на месте. Словно ждет, что я передумаю. Нет, Арина — аппетитная штучка. Но... Сейчас мои мысли заняты совершенно другой девушкой. Собственной женой.

Которая чем-то гремит на кухне. Даже из коридора слышно.

Иду туда.

Асия, поджав губы и опустив глаза, даже не посмотрев в мою сторону, хотя находится лицом к входной двери на кухню, пытается задвинуть кухонный ящик. Дергает его на себя, потом толкает от себя.

На меня даже не делает попытки взглянуть.

— Помочь? — слегка улыбаясь, спрашиваю я. Чего улыбаюсь, и сам себе толком не объясню.

— Не надо! — отвечает резко. И снова не смотрит.

— Ась, ты его сейчас вырвешь... Давай всё-таки помогу? — не прекращая улыбаться, говорю я.

Вскидывает на меня взгляд. В глазах — пламя. На щеках легкий румянец. Губы все себе искусала... Они теперь как спелые вишни.

— Этой... своей... иди помогай! А я обойдусь! — выкрикивает, мысленно меня убивая. Или что-то отрезая. Очень уж взгляд у малышки кровожадный.

Что бы там из нее не лепили родственники, но