Навязанная жена - Натали Лав

Хочу съязвить, что она смогла, но велю себе молчать. Границы нравственности довольно условная вещь. И не мне судить девушку.

— Потом... Ты подошел... - ее голос понижается, делается едва слышным.

И вместе с этим она вскидывает на меня взгляд. Уже не прячется.

— И увёл меня. А я... Я пошла с тобой. И не остановила тебя...

Контакт глаза в глаза — не лучшая идея, потому что Асия-то смотрит мне в глаза, а вот я всё время съезжаю на ее губы. Вспоминаю, до чего они сладкие.

— Но я не знала, что ты — его брат, — мотает головой в сторону двери, говоря о Рустаме, — И что-то требовать от тебя я не собиралась.

— А что собиралась? — спрашиваю я этого глупого котенка.

— Сбежать... Оставив письмо, что товар уже не ликвиден. И они его не смогут никому втюхать... -все её объяснения до безобразия просты.

И от них веет отчаянием. Маленькая, потерявшаяся девочка. А еще губы эти её...

Короче, я сам не понимаю, как оказываюсь возле неё на корточках. И еще больше не понимаю, зачем глажу её ладонью по щеке.

Хотя... Секс у нас уже был. И она моя жена. Так что...

Ореховые глаза, кажется, становятся, еще больше.

— Что т-т-ты делаешь? Не надо меня трогать! — еще и руку мою отпихивает.

— Ты — красивая, — говорю банальность. И опять мимо цели.

— Марат... Мы же договорились... Брак фиктивный. Я тебе не нужна. Ты женился на мне под давлением обстоятельств. Да, наверное, если бы не Рустам, то и не женился. Какая разница, что со мной бы было? Сама во всем виновата...

Еще и руку мою отпихивает.

— К чему ты это всё говоришь?

— К тому, что использовать меня, как... - запинается. Краснеет. Но храбро продолжает после заминки, — Как бесплатную сексуальную рабыню не надо.

Поднимаюсь.

— Ты — моя жена... - напоминаю зарвавшейся малышке.

Она тоже встает с кресла.

— Но ты же не горишь желанием, чтобы это всё было по-настоящему?! А то доиграешься... Забеременею. И никуда ты не денешься! — запальчиво заявляет мне.

Тянет одернуть, поставить на место. Но останавливает здравая мысль — а оно мне надо?

— Ты права, ты мне не нужна. И этот брак — вынужденный, чтобы утихомирить твоих диких родственников, — говорю я.

Асия поджимает губы и прячет взгляд. Что — не нравится? Ничего — потерпишь.

— Если бы я знал, из какой ты семьи, и что ты — девственница, то ничего между нами не было бы. И обзаводиться настоящей семьей мне как-то рановато. Поэтому поживем годик, пока улягутся страсти, и разбежимся.

Кивает. Что опять не так? Неужели ждала, что я начну признаваться ей в любви? Абсурд.

Нет, надо держаться от нее подальше. А то и правда, как бы ребенком с ней не обзавестись. Случайно. А потом и вторым.

Что я не найду, с кем напряжение снять?

— Иди отдыхать, — отправляю я девушка от греха подальше, — Я в универе всё узнаю. Но, если ты говоришь, что поступила на бюджет, значит твои родственники просто пугали, говоря, что ты там можешь не появляться. Единственное, придется взять больничный, пока не сойдет синяк. Не нужны лишние расспросы. Завтра закажем тебе вещи. А потом сможешь дальше ходить на занятия.

— Хорошо, — кивает на мои слова. Наконец-то, мы хоть в чем-то достигли согласия.

— Я пойду, — исчезает из комнаты.

Нет, так, конечно, правильно...

Но я едва не сорвался.

Глава 12

Асия

После разговора с Маратом, оказываюсь в отведенной мне комнате. Всё чужое, и я сама себе теперь чужая. Вернуться бы. Нет, не в дом отца. Он мне родным так и не стал. И не мог стать. Нет там душевного тепла. Там только правила, которые удобны мужчине, а все остальные вынуждены этим правилам подчиняться.

Я бы вернулась в нашу с мамой двушку, нырнула бы в свою кровать, накрылась бы одеялом. Снова стала маленькой, любимой девочкой. Но отец как-то обмолвился. что продал эту квартиру. Не знаю, как ему это удалось, ведь единственной наследницей должна была стать я. А так хочется иметь свой уголок.

Встряхиваю головой. Я выросла... И девочкой больше уже никогда не стану. Да и любимой... Стану ли? Но взрослый человек сам отвечает за свою жизнь. Значит... Значит, надо идти вперед.

Мне обещали позволить продолжить образование. В моем случае это немало. Я бы сказала, что это вообще огромная победа. И Марат меня не ударил... Наоборот, кажется, удивился, что я жду от него такого. Хотя что тут удивительного? Насилие — это одна из форм подчинения. И мужчины ею не брезгуют.

Но, возможно, несмотря на сложную ситуацию, мне всё-таки повезло? И я могу рассчитывать хоть на какое-то подобие безопасности? Пусть Марат тоже порой говорит неприятные вещи, но руки на меня не поднял. Ни у отца, ни у Даниса за этим дело не стояло. Только Алан никогда до такого не опускался. И за мать, и за сестер всегда вступался, если отец пытался их воспитывать при нем. Но за меня — нет. Уходил. И позволял отцу вколачивать в меня его правила. Папа, он не избивал меня, но даже пощечина от него была весьма чувствительна.

Иду в ванную. И теперь уже без всякого страха разглядываю себя в зеркало. Синяк приличный, губа разбита... Посидеть на больничном — неплохая идея. Мне не хочется ничьих взглядов. Ни сочувствующих, ни осуждающих. Лучше, если вообще никому не придется объяснять происхождение синяка и ссадины у меня на лице.

Нужно будет попросить купить маски, чтобы синяк быстрее сошел. Готовлюсь ко сну и ложусь в кровать. Дверь я заперла. Правда, я не уверена. что она может остановить Марата, если он захочет войти. И беспокоит то, что он думает, что я готова к сексу с ним. Но весь фокус в том, что, став женщиной, к сексу я не готова. Я толком и не поняла, что это. Было больно. Было странно. Было... Так, как будто самого главного и не случилось. Но я всё равно продолжаю верить в любовь. И хочу, чтобы со мной был тот, кто меня любит. Может, это и наивно. Только разве это преступление? Хотеть, чтобы тебя любили?

На новом месте долго не спится. Почти до самого утра. И лишь, когда за окном начинает светать, мне удается провалиться в сон.

Будит меня стук в дверь.

— Ася! Ася! Открой! Иначе я дверь выломаю! — будят меня именно эти крики.

В испуге вскакиваю и