Навязанная жена - Натали Лав

Она слушается, но всё равно обжигает меня взглядом. Как будто я в чем-то виноват. Она сама была не против... Сидела бы дома, блюла целибат. Зачем заявилась в клуб и пошла со мной?!

— Он тебя изнасиловал? — хрипит её отец.

Я замираю. Вполне может солгать, чтобы выгородить себя.

Асия сглатывает, нервничая, смотрит отцу прямо в глаза и отвечает:

— Нет, папа. Я сама...

— Да я тебя убью! — ревет её отец, делает рывок в её сторону, но через несколько шагов пошатывается, хватается рукой за сердце. И начинает оседать на пол.

Рустам подхватываю его под мышки, укладывает на ковер, потому что он начинает багроветь.

— Врачи в гостях есть? — спрашивает брат у дяди.

— Да-а-а, — отвечает тот неуверенно.

— Зови. И скорую вызывай, — командует Рустам.

— Папа! — подрывается Асия.

Но тот даже в таком состоянии шепчет:

— Не подходи! Проклинаю тебя! Что ж ты наделала, шлюха малолетняя? О сестрах не подумала... Их же замуж не возьмут... Что бы ноги твоей возле моего дома не было...

В кабинет забегает Айваров, врач-кардиолог, владелец сети клиник.

Он оттесняет нас от Батурина, осматривает. Ничего не говорит. Кто-то приносит ему сумку. Он делает какой-то укол. В кабинете появляются сыновья Батурина. Начинается шум и гам. Потом приезжает скорая, сотрудники которой кладут мужчину на носилки и уносят.

Батурин что-то говорит сыновьям. Один из них идет с ним. Второй остается в кабинете и, когда мы остаемся там впятером — я, Рустам, Назар, Асия и он, хватает девушку за шею и начинает душить. У них вся семья такая?

Собираюсь вмешаться, но Рустам меня опережает.

Он бьет брата Асии по печени, и тот ее быстро отпускает, согнувшись пополам.

— Рустам! — ахает дядя Назар.

— Задрали, — бурчит брат.

— Сука... Отца чуть не угробила. Домой не смей показываться. Карточки сейчас заблочим. И в универ можешь не ездить. Ты там больше не учишься, — с ненавистью выплевывает брат в Асию, а та сжимается в комок.

Ни на что другое падшая женщина рассчитывать не может. Неужели Асия этого не понимала?

Глава 8

Марат

Брат Асии направляется на выход и бросает на ходу:

— Я тебя всё равно прирежу, чтобы имя наше не позорила.

Девушка падает в кресло, делаясь белой как полотно.

— Давай ты хотя бы истерику устраивать не будешь, — говорит Рустам ей, садясь на соседнее, — Надо головой думать, когда что-то делаешь. Или ты ждала, что они обрадуются?

— Я не хотела, чтобы меня насильно выдавали замуж, — убито говорит она.

Тётя, жена дяди Назара, проводила гостей. В доме остались лишь члены семьи и Асия.

— И что теперь, Рустам? — повысив голос, произносит дядя, — Они же не успокоятся! Это такое пятно на весь род.

Судя по реакции отца Асии и братьев, дядя абсолютно прав. Как я так встрял?

Рустам, хмурясь выдает, обращаясь ко мне и Асии:

— Вам надо пожениться. Еще бы и задним числом, не плохо бы. Тогда и Батурину будет, чем свою хваленую честь прикрыть, и к вам у него не будет причин лезть. Ответственность за жену ляжет на тебя, Марат.

Меня пробирает возмущение. Я не должен был хранить никакую честь. Я — мужчина. Это она зачем-то поперлась в ночной клуб... Я с запалом возражаю:

— Я замуж ее не возьму. Её никто не заставлял лезть ко мне в штаны в клубе. Сама кашу заварила, сама пускай и расхлебывает...

Асия белеет еще больше. Что она может решить?! Но я и женитьба?!

— Вай-вай-вай! — не удерживается Рустам, чтобы не начать издеваться, — Она тебя изнасиловала. Да, Марат? А ты так отчаянно сопротивлялся... Вон у тебя и телесные повреждения имеются.

Асия покрывается такой краской. В моей же крови бурлит возмущение. Как я позволил себя загнать в эту ловушку?

— Рустам! — вырывается у меня имя брата. Он же должен быть на моей стороне...

Но брат всюду шёл своим путем.

— А вот скажи мне, любитель свободной жизни, если её правда прирежут как козу какую-нибудь, ты как спать по ночам будешь? Спокойно? — слышу я от него.

Смотрю на Асию. Готов я обменять её жизнь на свою свободу?

— Не станут. Он в запале просто был, — отвечаю, но совсем не так решительно, как должен был бы. В глубине души понимаю, что еще как станут. Особенно после всего увиденного. Я помню родителей. Отец так никогда с матерью не обращался. Но это было скорее исключение из правил.

— Еще как станут, — осаживает меня дядя, — Не нужно думать, что с вами будут играть в игрушки. И тебя следом, чтобы девок не портил.

— Марат, ты же вроде не дурак. Знаешь всё. Пусть брак будет фиктивным, но он должен быть. Так они не смогут к вам предъявить особых претензий. А там уже разберетесь. Хватило же ума потрахаться. Должно хватить и разгрести всё это, — Рустам уже не стесняется в выражениях.

— А у меня знакомый глава сельсовета есть. Он сможет помочь. Сделает запись двумя-тремя днями раньше, — дядя тоже не остаётся в стороне.

Асия обретает голос. Белая как полотно. Правда, что ли, решила, пойти до конца?

— Не хочет жениться, пусть не женится. Я придумаю что-нибудь, — и встает с кресла.

— Сядь! — в голосе Рустама звенит металл, — Что ты придумаешь? Карты твои наверняка уже заблокированы. Друзья. как только узнают, сразу разбегутся, чтобы не попасть под раздачу. Ты даже не представляешь, какой бывает реальная жизнь, девочка.

— Но вам мои проблемы не нужны, — отвечает Асия совсем тихо.

— Может быть. Но так получилось, что твои проблемы стали моими, так как я не хочу хоронить единственного брата. Да и у тебя впереди долгая, интересная жизнь. Только гонор надо поубавить, — Рустам — не подарок, и правду говорит всегда в лицо.

Асия сжимает губы. Видно, что хочет высказаться. Но терпит.

Дядя между тем звонит. И через пять минут договаривается о регистрации.

— Рустам, — говорит он, завершив вызов, — Туда ехать надо. Подписи их должны быть настоящими. И лучше это прямо сейчас сделать. Но это часов пять-шесть пути.

Мы с Асией переглядываемся. Я не хочу на ней жениться... Но мне не всё равно, что с ней будет. И, если её действительно убьют, я себе этого не прощу.

Видимо, из этой западни выход лишь один...

— Ладно, поехали, — выдавливаю я, — Чего уж теперь.

Асия поднимается с кресла и заявляет:

— Но брак будет фиктивным...

Я выпадаю в осадок после такого заявления. Я тут жизнь свою ради неё калечу, а она...

Рустам не