Навязанная жена - Натали Лав

Выхожу со своей территории. Очень хочется пойти к Асие в комнату. Наверное, она там теплая, сонная. В голове у меня сразу же возникают картинки всех тех непотребств, которые я бы с ней сейчас сделал. Но даже шага в сторону её комнаты я сделать себе не позволяю. И от своего вчерашнего фокуса с записками в холодильнике становится немного не по себе. Наверное, не надо было. Но так я думаю ровно до того момента, как прихожу на кухню и залезаю в холодильник, чтобы проверить, ела девчонка что-то или нет.

Моё внимание тут же привлекает белый лист формата А 4, прикрепленный к полке, которая размещается над полкой с моей запиской: "Вся еда — за секс". И к большим печатным буквам, старательно выведенным на этом самом листе: "Обслужи себя сам". И три восклицательных знака! Целых три...

Это, что, эта скромница мне дрочить посоветовала? Первая реакция — возмущение, гнев. Что она считает, что кроме нее женщины на Земле перевелись? Вторая реакция — хочется покрутить себе самому пальцем у виска за свои возмущение и гнев.

А после смотрю на внутренности холодильника и начинаю ржать. В голос. И до слез.

Всё-таки воинственная мышь уделала кота.

Приступ веселости проходит также внезапно, как и накатил.

А как она добралась до той полки? Она же невысокая. Кручу головой и замечаю стул возле холодильника. Вот как. Маленькая ж ты моя...

А вдруг правда есть не стала? Эта мысль ошпаривает изнутри. И быстро просматриваю контейнеры. Чувствую облегчение, когда понимаю, что голодовка в планы Аси не входит.

Еще раз оглядываюсь вокруг. Хочется поговорить с ней. Не знаю, о чем. Да просто сказать: "Доброе утро!" И...

Я направляюсь к ее комнате, стучу в дверь. Не отзывается. Спит после трудов праведных? Нажимаю на ручку, толкая дверь. Там никого. В комнате идеальный порядок.

Ушла... Пока я спал. Надеюсь, не к отцу рванула?

Это тоже пугает не на шутку. Достаю свой телефон и принимаюсь звонить. Сбрасывает. Начинаю психовать, а после вспоминаю, что мы же под охраной. И в дом Батуриных Асию не отпустят. Решаю набрать того, кто отвечает за организацию этой самой охраны, и спросить, где моя жена.

Но Асия удивляет. Отвечает сама. Не звонит.

Пишет: "Ну, что ты названиваешь?! Я — на парах! На меня препод косится уже!" Всё это на эмоциях, которые я прям чувствую. Даже через буквы на экране телефона.

Затем приходит уже более спокойное: "Что ты хотел, Марат?"

Вроде простой вопрос. Но он заставляет меня крепко задуматься. А чего я, собственно, от неё хотел?

Вот с ответом на него у меня настоящая беда. Катастрофа, просто.

Поэтому пишу ответное сообщение: "Учись, студент! Ничего я не хотел". Сообщение тут же прочитано, но больше мне ничего не пишут.

И я возвращаюсь на кухню. Делаю себе кофе. В универе тоже надо появиться. Понятно, что меня особо не трогают. Но так-то образование получить надо. Да и по поводу работы с Рустамом поговорить. Теперь у меня семья. Фиктивная или нет, сам не разберу пока. Но свою семью мужчина должен содержать сам.

Асия

На мне снова останавливается недовольный взгляд преподавателя, поэтому прекращаю разглядывать сообщения Марата и прячу телефон, чтобы не нервировать дальше высокую, худую и явно нервную тетеньку, которая читает лекцию.

Я честно пытаюсь слушать, но все мысли о Марате. Он же наверняка уже видел моё художество. Но не ругается. Почему я так много думаю о нем? И о сексе с ним тоже думаю слишком много...

Почему мне хочется, чтобы всё стало по-настоящему? Ведь он в чем-то прав. Я всю эту ситуацию спровоцировала сама, не желая, чтобы меня насильно выдавали замуж. И всё равно оказалась замужем, только не за старшим братом, а за младшим. Насмешка судьбы, не иначе.

Сейчас мне кажется, что лучшим вариантом было бы просто сбежать. Но меня стали бы искать. И, скорее всего, нашли бы. Потому что опыта в шпионских играх у меня нет вовсе.

Как и в отношениях с мужчинами. Да что там! Мои душа и тело тянутся к мужу, который меня не любит. Хочет — да. Но любить не любит. А я сижу и жду звук оповещения на своем телефоне, Надеясь, что Марат напишет еще что-то.

И я его слышу. И, пользуясь тем, что стала не интересна строгому преподавателю, лезу за телефоном. Сообщение действительно пришло. Но оно не от Марата. Оно — от Алана. "Надо встретиться"...

Вчитываюсь в буквы, а смысл всё равно остается как в тумане. Затем приходит еще знак вопроса. И я, набравшись смелости печатаю: "Зачем?" Ответ лаконичен: "Надо поговорить". Но Алан, он в принципе такой.

Задаюсь вопросом, а мне вообще можно с ним видеться? Но с другой стороны, Алан — единственный, с кем бы мне хотелось увидеться. Однако и создавать лишние проблемы мне тоже не хочется, поэтому пишу: "Ты не мог бы приехать в университет? Можно в студенческом кафе пересечься." Меня под дверью аудитории караулит охрана, которую приставил Рустам. После выходки Даниса, это кажется естественным. Они знают всех студентов группы, в которой я учусь, и чужаков не пускают. Я думала, что в университете будут возмущаться, но, видимо, Рустам и тут как-то всё решил. Мою охрану просто не замечают. Как и их действия. Правда, у них всё четко, они предельно вежливы.

Жду, что Алан выставит свои условия, но он к моему удивлению соглашается: "Через час подъеду". Отвечаю: "Хорошо. Жду. Напиши, как приедешь, я подойду".

Всё время до его приезда меня грызет беспокойство. Да и времени проходит совсем не час. Алан пишет мне лишь на большой перемене, когда я практически уже пришла в кафе.

"Я на месте" — гласит его сообщение. "Иду" — скидываю ему свое.

И захожу в кафе в сопровождении двух немаленьких дяденек. Верчу головой из стороны в сторону. Алан замечает меня первой, приподнимается из-за столика и машет мне рукой.

Я не жду от брата ничего плохого. Он — не Данис. Возможно, зол на меня, но он умеет держать себя в рамках.

Подхожу к столику. Мужчины со мной.

— Алан Гереевич, — подает голос один из них, — Мы можем надеяться на ваше благоразумие?

Алан смиряет его таким взглядом, что мне-то становится нехорошо. А безопаснику — ничего. Он терпеливо ждет ответа.

— Я просто поговорю с сестрой, — всё-таки удостаивается мужчина нескольких слов, — Вы же видите — я пришел один.