Адские желания - Кел Карпентер

вращаться у меня под рубашкой, и ужасное выворачивающее внутренности чувство наполнило меня.

Это было оно.

Моя рубашка загорелась, вспыхнув ярким пламенем, которое развеялось мгновением позже. Жар охватил меня, когда я, спотыкаясь, отошла от стойки в ванной. Голова раскалывалась. Сердце билось. Мои колени с грохотом ударились об пол, когда перед глазами заплясали мигающие огни.

Черный. Белый. Синий. Адское пламя.

Стук.

Я услышала вдалеке грохот, когда Всадники окликнули меня. Для этого было слишком поздно. Слишком поздно для меня. Завернутая в кокон из пламени, гари и пепла, моя совесть

дрогнула.

Я чувствовала это, мою силу, приближающуюся к этому гребню, когда приливная волна внутри захлестнула меня. Это зашло так далеко, так быстро, что, когда Зверь взяла меня за руку, я была рада. Она могла это контролировать. Она смогла провести нас через это, когда я не смогла.

Потому что я никак не могла контролировать то, что надвигалось.

Мойра была только началом, и там, внутри меня, откуда это взялось, было чертовски много чего еще. Я увидела видение: пылающая девушка в короне из обугленных костей, сидящая над почерневшим городом.

Всадники думали, что смогут контролировать меня. Они думали, что были готовы к встрече со мной.

Они думали неправильно.

Это был поворотный момент, когда я могла решить, какая часть меня возьмет управление на себя в переходный период.

Но мы обе знали, кого я выберу, когда дойдет до этого. Мы обе знали, что за этим последует.

Мой Зверь и я вместе шагнули в пламя моей души. Мы почувствовали огромную силу, которая таилась в нем.

Сила, превосходящая все, что знал этот мир. Этому здесь было не место.

Нам здесь было не место.

И в тот момент будущее обоих миров висело на волоске.

Потому что, когда все оборвется, я уже никогда не буду прежней.

— Я сделаю то, что должно быть сделано, — прошептала она мне.

Я поверила ей.

Возможно, это была моя первая ошибка. Возможно, огонь и жар действительно добрались до меня.

Или, может быть, это было то, что нужно было сделать, чтобы я выжила.

Чтобы Ад выжил.

В любом случае, я никогда не узнаю, потому что я обняла ее, и нить воспламенилась.

А потом мы упали.

Упали в пылающие ямы самой себя, откуда мне предстояло восстать снова.

Не как полукровка, какой я всегда себя считала. Но как королева, которой я должна стать.

Когда я открыла глаза, они были не синими, а черными. Я попала в переходный период.

Дверь ванной распахнулась. Склонив голову, она не могла видеть, кто это, но знала. Она всегда знала. Зверь оказалась намного умнее, чем они думали.

Они считали ее дикой, но не понимали, как сильно она любит свои игры.

Она подняла голову и посмотрела на Четырех Всадников. Ее пары.

Хотя одному из них еще предстояло это увидеть. Неважно.

Они уставились на нее с вызовом, и она лукаво улыбнулась. Пришло время играть.

**РАЙСТЕН**

Сила ударной волной прокатилась по квартире. У страха не было времени наполнить меня, потому что я знал. Я знал, что за этим последует.

Мои кулаки колотили по двери, когда я пытался сломать ее, сорвать с петель. Вскоре стучал не только я, но и Ларан. Прокатилась вторая волна, более сильная, чем первая, а затем мы услышали крики.

Переход не был добрым. Он не был приятным. Чтобы нечто смертное стало бессмертным, ваше собственное тело обратилось бы против самого себя. Твой разум сошел бы с ума.

Руби говорила о жжении раньше, но для кого-то такого сильного, как она? Я не знаю, как она справилась бы с этим. За власть приходится платить, и за сильнейших из нас мы платим больше всех.

Мой переход был невыносимым. Я гнил изнутри так долго, что стал ненавидеть силу Мора. Переход Джулиана убил его. За исключением того, что Смерть не может умереть, и поэтому он жил и умирал, снова и снова, пока это не прошло.

Но Руби? Она была больше, чем смерть или разрушение, и, судя по ее крикам, она горела.

— Открой дверь, любимая! — Крикнул я.

Это было безнадежно. Каким-то образом она запечатала ванную. Там, где одной моей силы хватило бы, чтобы выбить дверь одним ударом, она осталась незыблемой, не оставив ни единого следа.

Должно быть, она залила всю гребаную ванную, чтобы никто не мог войти.

Я сомневаюсь, что она даже осознавала это. Третья ударная волна прокатилась по зданию. — Защитные чары ее не удержат.

— На случай, если они этого не сделают, есть план Б, — ответил Аллистер.

Похоже, этот план взволновал его не больше, чем меня. Хижина посреди глухого леса Теннесси. Тогда, когда она что-нибудь сожжет, там, будем надеяться, не останется людей.

Меня окутало единое щупальце страха. Не страха за себя, а страха за то, что это сделает с ней, если защита не сработает. Если мы потерпим неудачу. Начнется безумие, и наша единственная надежда

будет заключаться в том, что это Руби, с которой можно договориться, а не Зверь.

Я вздрогнул. Если это существо было подвластно внутренней силе, в то время как боль перехода исказил их реальность…

Да смилуется Ад над всеми нами.

Я нанес последний оглушительный удар в дверь, и дерево наконец поддалось. Быстрый удар, и дверь слетела с петель, высвободив волну силы, которую даже я не ожидал. Защита мгновенно сработала.

Огонь скрыл все из виду, а затем погас. Ничего не горело. Ничего и никого, кроме неподвижной и безмолвной девушки, скорчившейся на коленях. Ее длинные голубые волосы покрывали большую часть ее обнаженного тела, но не все. Голубые лозы, похожие на плющ, ползли по ее коже, двигаясь и смещаясь, как клейма, которые она ставила на других. Похоже, переход дал ей вторую метку. Неслыханно, но неудивительно.

Мы ждали, когда она сделает первый шаг. Будет кричать от боли.

Наброситься.

Ужас сформировался в тишине. Ужас и страх. Она подняла лицо, и я был прав, испугавшись.

Защита не сработала, и Зверь уставилась на меня в ответ.

ГЛАВА 7

РАЙСТЕН двинулся первым, сделав один шаг к двери. Он настороженно наблюдал за ней. Как будто она была диким животным.

И, возможно, так оно и было, но теперь было слишком поздно проявлять осторожность.

Или его красивые слова.

— Почему бы нам не вернуться в комнату, любимая… — Его голос затих, когда она начала смеяться. Это был низкий хриплый звук. Уже не такая холодная, как раньше, но бессердечность никуда не делась.

— Ты действительно