Корабельная медсестра - Джейн Морни

Когда Гейл покинула лазарет, ей казалось, что она летит по воздуху.

Порт-Саид! И Грэм Бретт тоже! До чего же прекрасна все-таки жизнь! Бэрри одевалась к ужину. Лекарство, которое дал ей доктор, успокоило растрепанные нервы и около часа она спокойно спала.

Она сама не понимала, что могло быть причиной того неудержимого потока бурных слез, увидев который, стюардесса тут же пошла за доктором. Может быть ссора с Гарри, на этот раз довольно бурная. Может быть, все дело в той скуке, которую она все сильней и сильней испытывала в его компании. Даже его истовое обожание не тешило больше ее тщеславия.

Бэрри давно уже не влекло к восторженным юнцам, в разряд которых она определила и Гарри. Естественно, ей никогда и в голову не приходило, что она может полюбить его. На первых порах то богатство, которое было связано с его именем, бросало на него золотые отблески, да и всепоглощающая страсть, с которой он относился к Бэрри, льстила ее непомерному самолюбию. Она легко сможет управлять Гарри; из него получится хороший и щедрый источник ее существования, а тщеславие свое она сможет удовлетворить, вращаясь в мире шоу-бизнеса. Так что, какая разница – чувствует она к нему что-нибудь или нет?

При всем этом Бэрри никак не ожидала, что это будет так скучно – сидеть возле Гарри и выслушивать его бесконечные любовные излияния. Впрочем, для ее слез была и другая причина.

Тихонько постучав в дверь, вошла стюардесса. Она удивилась, увидев, что Бэрри за время ее отсутствия совершенно оправилась и теперь стоит перед зеркалом, убирая с лица последние следы слез.

– Вы встаете? – спросила она. – А что скажет доктор?

– Он будет рад, что его маленькая пилюля помогла, – ответила Бэрри с улыбкой. Она никогда не упускала случая завоевать расположение тех, кто ее обслуживает. Обычно это окупалось сторицей. – Будь добра, помоги мне выбрать платье.

Стюардесса, которую, наверняка, ожидали во многих каютах в этот час, когда все одеваются к ужину, со всей серьезностью отнеслась к проблеме выбора туалета для Бэрри и помогла ей облачиться в белое хлопчатобумажное платье с узором из зеленых листьев, разбросанных по ткани. Кожа Бэрри приобрела золотистый оттенок под ярким средиземноморским солнцем, и белизна платья подчеркивала эту соблазнительную загорелость щедро открытых плеч и груди.

Стюардесса, покончив с одеванием Бэрри, вышла. Бэрри в глубоком раздумье осталась стоять перед высоким зеркалом.

Как некстати появился на сцене этот суровый доктор! Бэрри была уверена, что никогда больше ей не придется испытать сильного чувства. Любовь – это ловушка. Когда-то она влюбилась в Питера, и посмотрите, чем это кончилось – серой однообразной жизнью и невыносимой скукой – и ребенком!

Она считала себя слишком умной, чтобы после такого урока опять попасться в эту ловушку.

Тем не менее – и она не могла больше себя обманывать на этот счет – она влюблена в Грэма Бретта. При этом она знает, что все равно должна выйти замуж за Гарри и все это вместе делает скуку от общения с ним совершенно невозможной.

Если бы только этот доктор был другим! Но ее знание мужчин говорило Бэрри, что Бретт никогда не станет флиртовать и, тем более, вступать в какие-то серьезные отношения с чужой невестой. При всем своем тщеславии она понимала, что его отношение к ней – не более чем дружеская симпатия. Он находит ее привлекательной и хочет помочь. Бэрри в трудной в ситуации, в которую она попала из-за враждебности миссис Мэтьюсон. Но хотя ей и удалось сыграть на его чувствах и возбудить в Бретте желание защитить ее, Бэрри сомневалась, что доктор пойдет дальше и забудет, что она – невеста Гарри Мэтьюсона.

Она резким жестом сдернула со стола свою сумочку и выскочила из каюты. Если не прекратить эти бесполезные размышления, то она опять забьется в истерике.

В одном она оставалась твердо уверенной – несмотря на то, что она страстно желает другого человека – именно Гарри станет ее мужем. Какая разница, что он наскучил ей раньше, чем она того ожидала? Все равно большинство замужеств этим кончаются.

У дверей обеденного салона она лицом к лицу встретилась с Гейл. Избежать разговора было невозможно.

– Рада видеть, что вам уже лучше, мисс Харкорт, – сказала Гейл с деланным дружелюбием. Затем опытный взгляд Гейл обнаружил на лице Бэрри следы недавних переживаний, и она добавила. – Я надеюсь, что все прошло. Доктор Бретт говорил мне, что вы нездоровы.

– Спасибо, сестра, очень мило с вашей стороны, что вы обеспокоены моим здоровьем, – в усмешке Бэрри был вызов. Она подозревала, что Гейл знает о проблемах, возникших у Бэрри с матерью Мэтьюсона и радуется ее затруднениям. – Я немного перегрелась на солнце сегодня после обеда; на площадке для игр было очень жарко.

– Я так и думала. Они разошлись по своим столикам. К Гейл вскоре присоединилась сестра Мак Манус, слегка ее раздосадовав. Гейл хотела побыть одна. Она пыталась понять, что же на самом деле могло вызвать у Бэрри сегодняшнюю истерику.

Сестра Мак Манус сказала, что собирается провести вечер у себя в каюте – написать письма домой, чтобы отправить их в Порт-Саиде. Гейл почувствовала себя виноватой – она могла бы сама вспомнить о домашних и написать им. Хорошо, что еще есть время – она сразу же после ужина тоже засядет за письма.

Но после ужина Гейл поддалась соблазну подышать свежим ночным воздухом и решила выйти на палубу. «Всего на полчаса», успокоила она свою совесть, «а потом – обратно в каюту и – за письма».

На палубе Гейл подставила лицо ветру нежному и теплому, как шелк. Звезды пронизывали темный бархат неба, успокаивающе шептала что-то вода далеко внизу, с танцевальной площадки доносились звуки оркестра.

Она опять задумалась о Грэме Бретте. Было ли предложение прогуляться вместе по Порт-Саиду проявлением его обычной доброй воли или в нем скрывается что-то еще? Похоже, он решил, что Пат Мак Нэйли всерьез попросил его за ней приглядывать.

Кстати, у нее так и не было случая объяснить доктору, что ее с Патом связывает, только, дружба и ничего более серьезного.

Музыка, долетающая до ушей Гейл, вдруг взволновала ее. С каким-то сладким томлением в сердце она представила себе, как танцует с Грэмом на освещенном квадрате палубы – там, где оркестр сейчас играл вальс.

Гейл пошла в сторону танцевальной площадки и вскоре уже смешалась с небольшой толпой зрителей, которым не хватало стульев, в три ряда окружавших место для танцев. Китайские фонарики бросали на танцующих розоватый отсвет.

Гейл смотрела на проносящиеся мимо нее в танце пары. Площадка была почти переполнена. Увидев белоснежный китель, она вздрогнула – но это был всего лишь второй помощник, Боб Маккензи – симпатичный, жизнерадостный парень. Он танцевал с сурового вида дамой из-за его стола. Гейл улыбнулась, наблюдая эту пару.