Корабельная медсестра - Джейн Морни

– Мама! Это уже предел – это неслыханно – теперь ты пытаешься выставить ее лгуньей, – неистовствовал он. – Сейчас я точно понял, что ты несправедлива, недоброжелательна и выказываешь беспричинную ревнивую ненависть к девушке, которая...

Она ждала, пока он выговорится, пораженная глубиной его одержимости этой любовью. Не она первой из женщин вдруг обнаружила, что у матери нет оружия, чтобы победить в сердце своего сына чары слепой страсти, и она мало что может сделать, чтобы удержать его на краю пропасти, в которой его ждет жестокое разочарование и страдание.

На этот раз ее тактика не оправдала себя. Она была слишком нетерпелива. Теперь ей придется действовать деликатнее, сдерживать себя, до той поры, пока...

Она поднялась с койки и аккуратно потушила сигарету в пепельнице. Заметно было, как сильно она побледнела.

Ну что ж, – тихо сказала она, когда Гарри, наконец, выдохся и замолчал. – Я думаю, хорошо, что все это, наконец, было сказано. Я не буду тебе препятствовать, Гарри, если это у тебя так серьезно. – Она встретилась с ним глазами. – Мне и в голову не приходило, что ты так сильно влюблен.

– Ты имеешь в виду...? – на лице Гарри появилось удивление.

– Конечно, что же еще? – она двинулась к двери. У нее не было желания поцеловать его на ночь. Гарри, охваченный этой горячкой, казался ей почти чужим человеком.

– Ты имеешь в виду, что будешь приветливее с Бэрри? Ты дашь ей шанс?

– А что мне остается? – опять спросила миссис Мэтьюсон. – Спокойной ночи, Гарри. Я надеюсь, ты будешь хорошо спать сегодня.

Когда она выходила, вслед ей неслись горячие заверения Гарри в том, что сегодня он будет спать просто отлично. Оказавшись снаружи, она секунду постояла, закрыв глаза рукой, затем пошла в свою каюту, думая о том, что ей не стоило так спешить; нужно было подождать до Порт-Саида.

ГЛАВА 7

Корабль подходил к Порт-Саиду. Гейл чувствовала, что для нее, наконец, начинается настоящее приключение.

Рискуя остаться без завтрака, она с раннего утра была уже на палубе, откуда открывался вид на живописные причалы, заполненные пестрой толпой торговцев.

В глубине гавани суда всех размеров под разноцветными флагами собирались в караван и готовились ко входу в Суэцкий канал.

Вскоре возле «Юджинии» появились маленькие суденышки, заваленные самым разным товаром: здесь были ковры фантастических расцветок, всевозможные кожаные изделия от дамской сумочки до огромных чемоданов с диковинным египетским узором, тисненым по блестящей коже и многое другое.

Смуглокожие торговцы хриплыми голосами расхваливали свой товар, пока тот спешно перегружался корзинами, спущенными с борта, на нижнюю палубу.

Гейл заворожено следила за всей этой суетой и не сразу заметила, что возле нее остановился Бретт.

– Ну как, путешественница? Что вы обо всем этом думаете? – голос доктора заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.

– Потрясающе. Как в кино. Это все как-то нереально. Ужасно хочется скорее сойти на берег. – Гейл затаила дыхание, ожидая ответа, а вдруг Бретт не сможет сопровождать ее в прогулке по городу.

– С какого часа у вас увольнение на берег?

– С полудня. Утром идет сестра Мак Манус.

– Отлично, – сказал Грэхем. – Я освобожусь после обеда. Гейл знала, что он будет занят с карантинной службой. Увидимся у трапа сразу после обеда. Идет?

– Замечательно, – просияла Гейл. Он ушел, улыбнувшись на прощанье. Чувствуя, что жизнь прекрасна, Гейл побежала завтракать.

Все время с позавчерашнего вечера Гейл была полна дурных предчувствий. Она опасалась, что Грэхем будет сопровождать Бэрри в прогулке по городу, ведь Гарри Мэтьюсону пока не разрешили сходить на берег.

Оказывается он не забыл своего обещания и даже обрадовался, что время их увольнительных совпадает.

Работы в это утро было немного, хотя сестра Мак Манус и оставила все хозяйство на попечении Гейл. Большинство пассажиров стремились попасть на берег, и некоторые из них к обеду уже возвращались обратно, увешанные разноцветными коробками восточных сладостей и сумками с покупками.

В какой-то момент, проходя по первой палубе, Гейл увидела Гарри Мэтьюсона, его мать и Бэрри, мирно прогуливающихся по палубе. Не так часто можно было увидеть их всех вместе, и Гейл в удивлении задержалась, чтобы посмотреть на них еще раз. Они все выглядели вполне дружелюбно.

Гарри держал обеих женщин под руки и смеялся над чем-то, что только что сказала его мать. Он выглядел совершенно счастливым и с первого же взгляда было ясно, что сегодня в отношениях между женщинами нет обычной напряженности.

Миссис Мэтьюсон была одета для визита в город в белый льняной костюм и шляпу с широкими полями, а на Бэрри были очень короткие шорты и огромные солнечные очки в зеленой оправе. Похоже, она собиралась остаться с Гарри.

Позже Гейл встретила миссис Мэтьюсон у каюты интендантской службы, осаждаемой людьми, пришедшими взять свою почту. Она была одна.

– Я только что отправил почту к вам в каюту, – сказал ей служащий, и она ушла. Гейл забрала в конторе свой пропуск, два письма из дома и тоже отправилась в свою каюту, размышляя по дороге об этом новом повороте в отношениях между Бэрри и миссис Мэтьюсон.

Неужели мать Гарри сменила гнев на милость? И если так, то, что за этим последует?

Вообще-то Гейл была даже рада, что теперь у Бэрри нет видимых препятствий для замужества, но она тут, же укорила себя в эгоизме. Получалось так, будто она готова мириться с тем, что Гарри будет принесен в жертву, лишь бы отвлечь Бэрри от Бретта! Гейл усилием воли заставила себя перестать обо всем этом думать.

К полудню вернулась сестра Мак Манус и увольнительная Гейл вступила в силу.

– Если ты переоденешься до обеда, – сказала ей старшая медсестра, – то потом тебе не нужно будет терять драгоценное время. Гейл нужно было некоторое время, чтобы подготовиться к прогулке. Он почти не видел ее, в чем либо, кроме форменной одежды и Гейл была рада возможности показаться ему в выходном платье. В каюте она пробежала глазами письма от матери и Пата Нейли. Гейл убедилась, что в них нет ничего, требующего немедленного ответа и отложила их до вечера.

Выбранное после нелегких раздумий нежно-желтое платье очень шло к ее каштановым волосам и выгодно оттеняло золотистый цвет глаз Гейл. Всегда приятно сменить форменную одежду на что-то менее строгое, но сегодня, осмотрев себя в зеркале, Гейл была особенно довольна своим видом.

Обеденный салон был наполовину пуст – многие из пассажиров обедали на берегу. Гейл видела светловолосую голову Бретта, обедающего в другом зале, и, как только он встал и вышел, она с облегчением оставила попытки доесть свой фруктовый салат и поднялась из-за стола.