Явь (СИ) - Ангелина Авдеева-Рыжикова

отражение. Скромно выстроенный вокруг него, огороженный тротуарной плиткой, окутанный тополями, парк дремлет. Опасливо переходит дорогу. Проскальзывает меж двух невзрачных домов, еще не покинутых людьми. Одна маленькая заросшая тропинка ведет в поле на другой стороне дороги. Здесь не выкашивают траву, и она год за годом становится выше. Если с тропы не сбиваться, то можно набрести на лежащее там бревно, на нем Варвара когда-то давно проводила большую часть своего свободного времени.

Бревно так сильно погрязло во мхе, цветах и траве, что отыскать его та еще задачка. Это место почти ее забыло и за ненадобностью стало совсем зарастать.

Варя плотнее укутывается в клетчатую рубашку, скромно усаживается на край бревна, и теперь это все равно что сидеть на земле. Глубоко вдыхая воздух с кончиков ржаных колосьев и зарослей пожелтевшей от солнца травы, она закрывает глаза и считает.

«Раз… Два… Три…»

Впитывает в себя и запоминает сказочный свежий воздух, беззаботный шелест золотистых колосьев, далекие крики птиц, стрекот сверчков, жужжание ос. Постепенно робость и стеснение от внезапного возвращения оттаивают в теплых лучах солнца, и Варвара постепенно сползает на траву, ложится на нее и чувствует, как спину прокалывают стебли и ветви, как касается ее сырая земля и омывает кристальная роса. Вдох, рывком, и выдох, совсем медленный. Где-то недалеко бежит полевка, а может быть маленький еж. Перед глазами голубое чистое, нетронутое временем небо, яркое солнце слепит, и пушистые колосья ржи бросают на нее свою тень, свисают, тянутся поцеловать ее, как собственное дитя. Этот ветер самый приятный из тех, что когда-либо касался ее щек. Веки дрожат все медленнее, она поддается искушению. Яркий свет солнца затягивается красным полотном, в мысли залетают образы, давно забытые ею.

***

В глубоко спрятанных воспоминаниях Варвары за спиной снова звенит школьный звонок, и она бежит от него подальше, гремя своим рюкзаком, забегает в самую гущу, прячется от чужих глаз. Прячется туда, где людей не бывает, где можно остаться одному и чувствовать себя безопасно. Расстилает маленькое покрывало, наливает из термоса чай, раскладывает карандаши и ластики в ряд, раскрывает любимый альбом, начинает творить. А как только близится закат, и по полю начинает бродить холодный и безжалостный ветер, она аккуратно складывает свои драгоценные вещи в обратном порядке и бежит домой, чтобы поскорее согреться.

Очередной осенний день сменяется предыдущим и один из них ненароком, неуклюже хватается за ее сонное сознание, оставляя за собой след.

Это был первый учебный день шестого класса. Бабушка забрала Варю домой, в Старинский. Мама тогда совсем потеряла себя, лишилась очередной работы. Надежды на нее не было, и Татьяна Родионовна взяла все в свои руки. Варя была сильно напугана, она не знала, что делает, когда звонила бабушке и попросила ее приехать. Только потом она поняла, что мама осталась со своей болезнью одна. Жить с бабушкой вдвоем было непривычно, иногда даже страшно. Варя привыкла быть сама себе хозяйкой, но здесь приходится подчиняться строгим правилам.

Учиться в школе и раньше было не подарком. Дети жестоки. В деревне каждый знает, где ты живешь, что ты ешь, и кто твои родители. Среди особо одаренной молодежи эти сведения могут оказаться инструментом естественного отбора.

Варвара никогда не была отличницей, как никогда не была и отстающей, учителя порой ее просто не замечали, а то и с отвращением игнорировали. Она всегда старалась быть тише воды ниже травы, не высовываться, не привлекать лишнего внимания. Друзей она не заводила, и никто не проявлял желания подружится с ней. Варе было комфортно сидеть за партой у затерявшегося дальнего окна, смотреть на мир и на людей со стороны. Иногда она переключалась на пейзажи, простирающиеся из окна, словно урок ее проходит не в кабинете, а там, на улице. Вместо того, что бы учить математику вместе с одноклассниками, она училось вить гнезда вместе с сороками на высоких ветвях деревьев.

Утро выдалось несуразным до раздражения и скомканным. Она совсем не выспалась, но проспала, почти ничего не успела съесть на завтрак, и была почти уверена, что забыла расчесать голову. На улице наступили внезапные холода после знойного лета, так что ей пришлось двигаться гораздо быстрее обычного, чтобы окончательно не замерзнуть.

Перепрыгивая через две ступени, она залетела в холл. В тот момент он напомнил ей место тюремного заключения. Толпа отбывающих срок в одинаковой форме собирается у вешалок и скамеек, кто-то дерется, кто-то разбрасывается чужими вещами. Вакханалия заканчивается только тогда, когда звенит ненавистный звонок.

Варя сельскую школу не любила еще потому, что по сравнению с городской эта была жухлая, холодная и мерзко пахнущая. Все стены здесь были выкрашены в голубую и белую краску советского производства. Мало того, что сочетания цветов порой напоминали психбольницу, она растрескивалась и местами облезала, напоминая о тщетности бытия. Еда в столовой не имела вкуса. Зато запах оттуда доносился всегда один и тот же: тушеной капусты и Вариных тефтелей. Учителя здесь всегда сливались с интерьером и атмосферой, иногда гармонично издавая запах перегара или нафталина. В остальном все как всегда, скрипучие деревянные двери, стулья и парты, пережившие дедов и доставшиеся этим детям по наследству.

Варя дождалась, когда большинство учащихся разойдутся к своим кабинетам, и затем как можно скорее переобулась в чистую обувь. Она замечала, что иногда кто-то ронял на нее косой взгляд, смутившись, виду не подавала. Скорей поспешила в кабинет, села за свою парту. Захотелось сжаться до размеров изюма в стул поглубже, чтобы забыть это утро.

Вокруг царил шум и гам. Кто-то дрался около доски, потому что один писал, а другой стирал, кто-то кидался бумажками, кто-то громко рассказывал свою историю. Казалось бы, раньше в таком шуме она чувствовала себя незаметно, но теперь ощущает себя запертой в клетке с ястребами. Несколько девочек, сгруппировавшихся у окна, часто кидали на нее прямые взгляды, роняли насмешки. Варвара настойчиво не выражала ничего, медленно раскладывая школьные принадлежности. К девочкам вальяжно подошел очень крупный высокий мальчик, со светлыми, даже рыжеватыми, жидкими волосами. Кивнул в сторону Варвары и что-то громко спросил.

Данил Кузьмин не отличался большим умом, но это не мешало ему иметь очень длинный и грязный язык. Он служил сборником и рассадой сплетен и слухов со всей деревни. Не мудрено, что брал он их от матери, работницы местного управления. Более того, иногда он выдумывал свои, нелепые и гадкие истории, если уж совсем было скучно жить. Ростом, весом, и слабо пробивающимися пушистыми усами он был похож на восьмиклассника, и от того, все