Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

Тетушка Катарина, не ожидая столь скорого возвращения Роуз, успела запереть дверь и лечь спать.

– Которое твое окно? – тихо спросил Петр, поняв, что никто их у порога не ждет.

Роуз кокетливо ткнула пальцем. И вскоре принцесса перелезала, поддерживаемая Петром, через окно. Граф забрался следом, едва не сбив на пол запутавшуюся в подоле влажной юбки Роуз, что показалось обоим очень смешным, но они быстро подавили смех, зажав ладонями рот. Пусть тетушка Катарина поспит. Им есть чем заняться.

– Она убьет меня, – жаловалась Роуз Петру, когда через некоторое время услышала, как добрая женщина гремит на кухне чугунками. – Я не встретилась с ее сыном и… О, боже! – Роуз села и натянула одеяло на обнаженную грудь – Я потеряла узелок с рубашками для Ариста! Точно убьет!

– Не бойся, – Петр опять уложил ее и поцеловал в каждый глаз. – Я тебя спасу. Вот сейчас поцелую еще сотню раз и спасу.

У них не было времени поговорить. Роуз рассудила, что это успеется, главное, Петр жив и находится рядом. Правда, ее тревожили раны и синяки на его теле, но раны почти затянулись, а синяки приобрели голубовато-зеленый оттенок, что не внушало опасений за жизнь любимого.

– Ах! – испугалась тетушка Катарина, когда они вошли на кухню. – Напугали, черти!

Потом всплеснула руками и кинулась обнимать Петра. От избытка эмоций она расплакалась, и Петр крепко обнял тетушку, позволяя намочить слезами свою рубаху.

– Ты знаешь что-нибудь о Фарухе? Я так переживаю за него! А об Анвере? Говорят, Фарух уже три дня как ушел из дворца! – сыпала вопросами тетушка Катарина, подняв глаза на Петра и ловя признаки утаиваемой беды на его лице.

– Нет, дорогая тетушка Кати, я ничего о них не знаю, – он перевел взгляд на Роуз, та тоже отрицательно помахала головой.

Тетушка вздохнула. Слова Петра ее обрадовали и расстроили. Обрадовали, потому что он не принес плохую весть, расстроили, потому что судьба двух близких ей мужчин оставалась неясной.

– Петенька, – Катарина заломила руки, – родненький! Найди их, я знаю, ты можешь. С магией, без магии, все равно можешь! Ты сильный, ловкий, умный.

– Хорошо, тетушка Кати, позавтракаем и сразу отправимся.

– Я с тобой! – тут же подала голос Роуз. Петр ласково улыбнулся ей и поцеловал в щеку.

– Ой, чего же я стою! – заволновалась тетушка. – Роуз, помогай накрывать на стол.

– А я пока схожу в сарай. Если Фарух покинул дворец, его нужно искать в зеленом лабиринте. Нам понадобятся веревки, какой-нибудь заступ. Вдруг их завалило. И приготовьте чистые тряпки.

– Мы уже все взяли, – раздался голос от порога. У двери стоял Соргос, из-за его широкой спины выглядывала Солнце. Они оба были одеты по-походному, за спинами висели мешки со связкой факелов, в руках у дракона поблескивала металлом небольшая лопатка. – Мы тоже решили, что Фаруха и Анвера следует искать в лабиринтах, больше им деться некуда.

Роуз изменилась в лице. Принцесса знала, что Петр от помощи не откажется, и она не была против Соргоса, но вот Солнце… Та не спускала глаз с Петра, и Роуз видела, КАК она смотрела. Она сама так смотрит на любимого мужчину.

Соргос заметил упавшее настроение Роуз и дернул Солнце за рукав куртки, шепнув ей: «Ты обещала!». Роуз ожидала, что Солнце хотя бы смутится, что ее застали за подглядыванием за чужим женихом, но та, ничуть не стесняясь, с вызовом вскинула голову.

Сердце Роуз сжалось. Ей предстоит борьба за любимого мужчину, от которого никак не хотела отстать наглая принцесса драконов. А Петр будто и не замечал переглядываний, был активен, потащил Соргоса в сарай за инструментом. Роуз поплелась к печи помогать тетушке Катарине.

– Ты чего нос повесила? Радоваться надо – Петр жив! Давай, рассказывай, где он пропадал? – тетушка помешивала большой ложкой кашу и поглядывала, как густо покрасневшая Роуз криво нарезает хлеб, орудуя большим ножом. – Эх, горе мое. Дай сюда нож. Ты сейчас себе палец оттяпаешь.

– Давайте я порежу! – подала голос Солнце. – Я и о приключениях Петра могу рассказать.

Краска схлынула с лица Роуз. От внимательных глаз тетушки изменения в цвете кожи подопечной не ушли.

– А у нас гости завсегда сидят в почетном углу. Негоже им у печки толпиться, – голос тетушки был ласков донельзя. – Солнышко, а ты руки помыла? Вон рушник у тазика с водой и мыло душистое рядом, я сама его на травах и цветах варила. А Петруша нам о своих приключениях сам поведает, уж больно мне нравится его истории слушать.

– О чем вы, тетушка Кати? – вернувшийся Петр бросил на пол большой моток веревки и несколько крюков.

– Да хотелось бы знать, где тебя столько дней носило? Роуз шепнула, что вам некогда было разговоры разговаривать. Ну чего ты, милая, опять покраснела? Дело-то молодое.

В углу для почетных гостей Солнце скрипнула зубами. Или Роуз так показалось.

Когда все расселись за столом и приступили к завтраку, Роуз, примостившись рядом с Петром, застыла с ложкой в руках. Она уже и забыла, как красиво ест Петр. Не торопясь, аккуратно, беззвучно. На память тут же пришли их тихие вечера в башне, совместные ужины, после которых Петр читал книги или чертил свои механизмы, а Роуз перерисовывала зеленый лабиринт, не подозревая, что пройдет немного времени и ее сердце попадет в плен к этому мужчине. Переведя взгляд с его длинных пальцев, обхватывающих ложку, на лицо, Роуз увидела, что Петр смотрит на нее и улыбается.

– Ешь, малявка. Путь предстоит долгий. В этот раз на руках не понесу.

Солнце выронила ложку, Соргос закашлялся, а Роуз опять покраснела.

Тетушка Катарина пила мед.

– Кода мы с Роуз почти выбрались из зеленого лабиринта, и она ушла вперед, – тетушка Катарина разлила по чашкам настой на травах и ягодах, и Петр начал обещанный рассказ, – я почувствовал, как вздрогнула земля. Мне удалось сделать лишь пару шагов, как она ушла из-под ног, и я окунулся с головой в воду. Стремительный поток понес в темноту, а я молился богу, чтобы меня не затащило глубоко под землю, где я захлебнусь.