Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Все, как ты просила, – сказал он с другой стороны. – Не подсаживал, руку протянул.

Роуз застряла и вынуждена была дать руку Соргосу, который стоял подозрительно близко к забору. Рывок и оба полетели в канаву, ухнув на ее дно. Соргос лежал снизу.

– Что, Роуз, нравится лежать на мне? Мягко, не веет холодом с земли?

Роуз, шипя сквозь зубы, начала подниматься со смеющегося дракона.

– Ты чего веселишься? – спросила она и, подняв голову, поняла. Над ними шла сплошная стена, на которую она могла бы забраться только в том случае, если бы ее подсадил Соргос.

– Ну, все. Мне надоело! – Роуз зашагала по канаве вдоль стены.

За поворотом обнаружился проход, где начался другой сектор. Ни стражи, ни людей. Оглянувшись назад, она задохнулась от возмущения – дом тетушки Роуз был как на ладони.

– Гад летучий! Нет, гад ползучий!

– Роуз, ну чего ты, я пошутил.

[img=right]http://66.media.tumblr.com/tumblr_lh2016s9d41qbn19xo1_500.gif[/img]

Пройдя в тени домов незнакомого сектора, парочка выбралась к реке, где гулял вольный ветер.

– Куда дальше? Надеюсь, мы не должны пересекать ее вброд?

– Зря надеешься. Должны. Чуть дальше, как раз напротив черного крыльца «Спящего дракона». Тебе представится выбор: или я несу тебя на руках, или ты придешь в трактир по грудь мокрая. Меня устроит любое твое решение.

– Скажи, тетушку ты тоже нес бы на руках?

– Поэтому и отказался, она бы не выдержала.

– Или ты?

– Или я, – примирительно сказал дракон. Усевшись на берег, он стяну с себя сапоги, потом рубаху.

– Штаны тоже снимешь? – Роуз подозрительно смотрела на дракона с очень серьезным лицом.

– Пожалуй, не буду, – немного подумав, произнес он и, уложив сапоги, связал рукава рубахи. – На, держи.

Подхватив Роуз на руки, он вошел в мутные воды реки. Они преодолели половину пути, а вода не поднялась и выше колена. Лицо Соргоса светилось от удовольствия. Роуз прижимала к груди сверток с его сапогами и узелок тетушки Катарины, поэтому могла только словесно поносить Соргоса на все лады. Вырваться из крепких ручищ не получалось, а разгоряченное тело дракона обжигало через тонкую ткань платья.

– Будешь дергаться, остановлюсь.

Роуз затихла. На берегу она с ним расправится, еще немного потерпеть осталось.

Зря она отвлеклась. Губы дракона нашли ее губы. Роуз от возмущения открыла рот, и тут же наглый язык ворвался туда. Она выгнулась, чтобы освободиться, Соргос не удержался на ногах, и оба упали в воду, подняв кучу брызг.

Утонуть точно не получилось бы, но вымокла Роуз вся. Пытаясь подняться на ноги, наступая на ставшее тяжелым платье, отдирая от себя руки смеющегося дракона, она от души повторила вслух все те слова, что слышала от тетушки, от ее соседок, когда они бранили подвыпивших мужей, и даже слова пролетающего мимо дракона, вспоминающего тупых рабов с девятого лабиринта. Потом Роуз пришлось бежать по воде и вылавливать узелок с рубашками. Судьба сапог ее не волновала.

А на крыльце скопились гуляки, разбуженные ее криками и хохотом Соргоса. Из открытого окна на втором уровне высунулась принцесса драконов Солнце и что-то с возмущением говорила человеку, стоявшему за ее спиной. Роуз всего этого не видела, ее занимал подъем на крутой берег в башмаках, полных воды.

Когда она преодолела последний барьер, устало обтерла рукой лоб, откинула мокрые волосы за спину и подняла голову. Из окна на нее смотрел Петр, а рядом с ним улыбалась Солнце.

Стоило Роуз и Петру встретиться взглядом, и они не отпускали его ни на мгновение. Они стали слепы к окружающему их миру.

Что говорит принцесса драконов, почему цепляется за рукав? Петр не понимал, да и не хотел понимать. И вообще, кто это – принцесса драконов?

Все, что он считал главным, без чего не мог жить, находилось перед ним. И пусть у нее расплелась коса, пусть на ней разбитые туфли, в которых хлюпает вода, пусть мокрая юбка нелепо облепила фигуру – это его любимая женщина, его Роуз.

Кто там кричит за спиной, что его сапоги унесла река? Какая река? Какие сапоги? Роуз не понимала, да и не хотела понимать. Все, что ей нужно было, что составляло ее мир, сосредоточилось в одном человеке, на которого она сейчас смотрела. Она знала, верила, что он не оставит ее, как она никогда не оставила бы его. Как можно сердце разделить на две части и заставить биться? Никак.

Роуз не смотрела под ноги. Она шла вперед и знала, что не споткнется, не упадет, потому что ее держит его взгляд.

Петр, забираясь на подоконник, знал, что не разобьется. Шаг со второго этажа – это самый близкий путь к Роуз. Да и высота ли это – три метра? Он выбрался из-под земли, чтобы еще раз посмотреть в эти волшебные глаза.

У Роуз захватило дух, когда Петр смахнул с руки цепляющуюся за него принцессу драконов, и прыгнул вниз.

Он не мог ни секунды дольше ждать.

И Роуз не могла.

Она уже не шла – бежала навстречу ему, чтобы скорее обнять, почувствовать родное тепло, по которому истосковалась.

И он, поднимаясь в полный рост, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и подхватил кинувшуюся к нему объятия Роуз.

Их поцелуй, долгий и жадный, отметили криками одобрения все проснувшиеся постояльцы трактира, высыпавшие на заднее крыльцо или высунувшиеся в окна. Только одно окно закрылось с такой силой, что из него едва не посыпались стекла, а женщина, закрывшая его, бросилась на заправленную постель и навзрыд заплакала, стуча кулаком по ни в чем неповинной кровати.

Разорвав поцелуй, Петр счастливо рассмеялся, перехватил Роуз так, чтобы ему было удобно видеть, куда он ступает, и понес через реку. Встретив Соргоса, упустившего сапоги и рубаху и уныло бредущего к берегу, Петр остановился, но передумав, пошел дальше. Ему есть чем заняться. В его руках любимая женщина.

Хорошо ориентируясь в четвертом лабиринте, Петр быстро добрался до дома тетушки Катарины. Он дошел бы быстрее, но часто останавливался в тени