Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

ЗАВТРАК

 Оптимизм, с помощью которого Никсон и Киссинджер попытались поскорее положить конец войне, длилась недолго. Москва никогда не удосужилась ответить на их неоднократные просьбы о советской помощи в том, чтобы убедить Северный Вьетнам смягчить свою позицию на переговорах; Никсон и Киссинджер явно переоценили степень контроля Советского Союза над Ханоем.

Непримиримость Ханоя, в свою очередь, помешала президенту объявить о сокращении войск, которое, как он надеялся, поможет начать ослаблять антивоенное движение.

22 февраля, по окончании очередного перемирия в Тете, северные вьетнамцы начали новое наступление из своих убежищ в джунглях Камбоджи. Четыреста двадцать пять американцев умерли в течение первой недели; две недели спустя общее количество будет почти одиннадцать сотен.

Никсон очень хотел отомстить, но не чувствовал, что может возобновить бомбардировки Севера, опасаясь спровоцировать протест дома. И вот 18 марта, когда Объединенный комитет начальников штабов представил ему предложение бомбить убежища Северного Вьетнама в покрытом джунглями районе нейтральной Камбоджи — предложение, которое президент Джонсон неоднократно отклонял, опасаясь расширения войны, — Никсон согласился. Он увидел в этом шанс, которого ждал, чтобы высвободить «непреодолимое военное давление», которое его предшественник не решался использовать, способ, который, как он предполагал, напугает и запугает врага. Генерал Абрамс приветствовал это решение. Он знал, что вскоре начнется вывод войск, и надеялся, что его люди воспримут бомбардировку как «свидетельство поддержки» «своего духа, боевого духа и решимости».

На самом деле люди Абрамса ничего не узнали о бомбардировке, потому что президент наложил беспрецедентную секретность на всю операцию. Секретарь ВВС не был проинформирован. Ни госсекретарю, ни министру обороны ничего не сказали о бомбардировке до принятия решения. Пилоты B-52 получили ложные цели в Южном Вьетнаме, которые были исправлены наземным радаром только после того, как они оторвались от земли. Документы были фальсифицированы.

Первая цель была помечена как «Завтрак». Почти шестьдесят B-52 сбросили более тринадцати тонн боеприпасов на единственное убежище, которое должно было включать в себя штаб-квартиру COSVN. Бомбардировки продолжались в течение четырнадцати месяцев — в среднем 100 самолето-вылетов в месяц в течение лета, несколько сотен в месяц после этого — было сброшено более 100 000 тонн бомб на другие цели в джунглях, названные «Обед», «Закуска», «Ужин,» и «Десерт».

Когда «Нью-Йорк Таймс» наконец обнаружила, что происходит, и опубликовала статью об этом на первой полосе, Белый дом отрицал, что имел место какой-либо взрыв, а Киссинджер убедил начальника бюро ФБР Дж. Эдгара Гувера незаконно прослушать телефонные разговоры семнадцати репортеры и правительственные чиновники в бесплодных попытках выяснить, кто слил эту историю.

Никто не знал, сколько вражеских солдат или камбоджийских мирных жителей было убито во время бомбардировки. Но всегда неуловимый COSVN снова остался невредимым, соседняя страна, пытающаяся не вступить в войну, была дестабилизирована, и, по данным ЦРУ, атаки так называемого «Меню» не оказали «ощутимого влияния на возможности противника в целевых районах».

Ханой не испугался. Быстрого окончания войны не будет. «Мы не будем повторять тех же старых ошибок», — пошутил Генри Киссинджер своему помощнику вскоре после приезда в Вашингтон. «Мы создадим свои собственные».

Я НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ВЫЖИТЬ

Когда в начале 1969 года Гэри Пауэлл из города Акрон, штат Огайо, поступил во второй взвод семнадцатой бронетанковой кавалерии, Майкл Холмс, теперь уже Spec 4 и вернувшийся в строй после взрыва придорожной бомбы, ранившей его и убившей его лучшего друга, сделал все возможное, чтобы он почувствовал себя желанным гостем. «Я никого не знал, — вспоминает Пауэлл. — Я был «FNG» — «чертов новичок». Холмс подошел прямо ко мне. Он был высоким, смуглым, с усами-карандашами, что-то вроде Зорро. Он был старым добрым деревенским парнем, и мы сразу же понравились друг другу. И он начал говорить мне: «Вся твоя подготовка в какой-то степени тебе пригодится. Но это не то, что тебе понадобится для жизни, если ты останешься здесь. Ты должен учиться на ходу у тех, кто тебя окружает». И он был тем, кто учил меня. Он был очень милым парнем, если не считать того, что он просто хотел убивать гуков и отомстить за своих приятелей, потому что он был очень близок с тем молодым парнем, которого убили. Я помню, как он сказал: «Я должен был умереть на этой трассе. Я выйду и уничтожу всех тех козлов, которые это сделали. Я не должен был выжить».

Его гнев, казалось, только усилился, когда Дарлин, его подруга дома, перестала писать. «Раньше он довольно много говорил о ней, — вспоминал другой член его команды, — но потом внезапно перестал говорить о ней. Так что я не знаю, было ли это расставание, или письмо «Дорогой Джон», или что это было, но казалось, что он уже не тот».

Второй взвод проводил недели в полевых условиях, разыскивая врага, захватывая рис и припасы и уничтожая деревни, подозреваемые в пособничестве НФО. Восемь БТР в сопровождении артиллерии, пехоты и собак, обученных обнаружению мин, патрулировали днем, а ночью замыкали круг обороны. Прежде чем заселиться, отряд был отправлен на патрулирование по периметру. Холмс снова и снова требовал быть стрелочником. «Майкл всегда вызывался добровольцем, — вспоминал Пауэлл. «Он хотел выбраться отсюда. Он искал врага. Это было неслыханно. Я бы точно не стал этого делать».

Однополчанин думал, что Холмс насчитывал семерых вражеских солдат, самое большое количество убитых во взводе. Он сообщил о некоторых из своих убийств на пленку. Однажды он сказал людям дома: «Я сказал своему сержанту: «Там есть люди с рюкзаками, и они не мы, потому что мы не носим рюкзаки». Он сказал: «Нет, это не так». Так что я побежал туда и ранил одного… Теперь не поймите неправильно, что я стреляю в другого человека. Если бы я их не видел, они могли бы схватить меня, потому что у них было оружие… С ними было около двух единиц оружия. Но потом, когда я закончил стрелять, сержант спросил: «Почему ты стрелял? Почему мы их не отпустили? Что ж, именно для этого мы здесь». Несколько дней спустя Холмс заметил двух северовьетнамцев в униформе, которые ели рис под большим камнем. Он убил одного и ранил другого.

Столкновения с местным населением часто были жестокими и неосторожными. «Жители деревни никогда не были рады нас видеть, — вспоминал Герман Конли из Индепенденса, штат Канзас, еще один член взвода. «Пара парней сбросили кого-то в колодец — старика, без причины — я знал, что он не сможет выбраться из этого колодца.