Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Сколько прошло времени? Когда она успела потерять всех, и остаться одна?

Девушка поежилась, натянула на себя мягкое одеяло, и повернулась на бок. Капли все еще стекали по стеклу, барабанили по нем, создавали гул. Как там Ал?

Несносный коллега, наверное, может простыть, если осадки не прекратятся. Будет вытирать рукавом сопли, и бубнить, что ему не нужен никакой сироп от кашля.

Как садовник? И его Идана... которая, должно быть, в ужасе от ливневой погоды.

Возможно, ходит в резиновых сапогах по колено. В зеленом дождевике. Смахивает метлой с дорожек воду, а меньше ее все равно не становится. Еще и злиться на это, ведь даже музыку не включить. Можно было бы бросить это бесполезное дело, и пойти домой, но чистить раковины хотелось еще меньше. Сальровел, в какой-то мере, даже ее понимала.

Как там... Рик?

Она стиснула зубы, затем накрыла подушкой красное от стыда лицо. Утром он с улыбкой принес ей завтрак... сам. Оделся, и попрощался. Сказал, нужно срочно съездить в город. Всучил новый телефон с заготовленным списком номеров, и сказал звонить кому угодно, в любое время. И ему тоже. То ли неловко, то ли приятно, Нона не могла понять. Как он там? Тоже может простыть. Хотя, вспоминая, как мужчина бродил полуголый ночью по саду... Сальровел улыбалась. Всем бы такое здоровье, как у него. Скурил пачку сигарет, когда был в больнице, и даже не кашлянул потом. Пару раз напивался, и не отлеживался в похмелье на следующий день. Повезло же. Словно его тело с какой-то звериной силой выводило любые токсины, которые в него попадали.

Последнее время девушка не видела у него сигарет больше. Может, снова бросил.

Может, не курил при ней. Однако, запаха она тоже не ощущала. Даже близко, даже слегка. Вероятно, Холгарт курил, когда находился на грани нервного срыва. Отчего-то Нона ежилась от такой мысли. В больнице, в тот день... ему было так плохо?

Сальровел сжала руками одеяло. Казалось, она скучала. Уехал. Просто по делам уехал. Принес еще кучу книг, плед, кивнул, и куда-то делся. Хотя, мысль о том, что она на самом деле по нему скучает, заставляла нервно смеяться над собой.

А он по ней скучает сейчас?

Внезапно девушка вздрогнула. На этаже послышалось шевеление, затем шаги.

Тихие, легкие... Кто-то ходил из стороны в сторону, затем, вроде бы, вошел в ванную. Хлопнула дверь. Может, мисс Таллис набирает воду. Мало ли...

Нона практически успокоилась, когда через пятнадцать минут вновь услышала дверь. Человек довольно быстро ходил по этажу, затем вошел в кабинет. Вернулся?

Так быстро? Сердце странно сжалось в грудной клетке. Вновь тишина, однако, через десять минут снова раздался тихий скрип ручки. Кто-то теперь приближался к хозяйской спальне, затем быстро, чуть ли не рывком вошел внутрь. «Синяя» вздрогнула, а затем растянулась в странной, неловкой улыбке.

- Быстро ты. Я думала, тебя не будет целый день.

- Нет. На самом деле я терпеть не могу ездить в город, как и задерживаться там. —Холгарт потер белым полотенцем мокрые волосы. Такой же белый, махровый халат прилипал к телу. — Не хотел холодным возвращаться в постель. Простуда, в довесок к ноге тебе не нужна.

- Рада... тебя видеть. — Сальровел неловким, глупым взглядом уставилась на одеяло. — Одиноко, когда не можешь ходить. Мне даже стыдно кого-нибудь позвать к себе.

- Напрасно. — Мужчина поднял брови. - Я думаю, кто угодно здесь захочет провести с тобой время, пока меня нет. А, и кстати. Я кое-что купил тебе, пока был в городе, хочешь посмотреть?

- Спасибо. — Она все еще улыбалась. Казалось, просто была рада тому, что он приехал так рано.

- Ну, можно и попозже. — Взгляд молодого человека становился странным. Из нейтрально-позитивного делался каким-то тяжелым. Его выражение снова нельзя было никак трактовать.

Девушка почувствовала, как поднялось одеяло, и Рик лег рядом. Мурашки поползли по бледной коже, мужчина придвинулся, и со странной, слегка неадекватной улыбкой обнял свою «невесту».

- Я тоже по тебе скучал. — Сказал он, словно прочел её мысли. - У нас, в прошлом, было немного времени, чтобы провести его вдвоем. Думаю... сейчас нужно наверстывать. Я бы хотел... отправится куда-нибудь в отпуск. В теплые места, или холодные. Что ты больше любишь? Плавание, или лыжи? — Холгарт продолжал приближаться, и прижимать к себе спину девушки в тонком халате.

- Ты голый. - Нона похлопала глазами и нервно улыбнулась, чувствуя на лбу испарину. Казалось, мужчина совсем не озадачивался плотно завязывать свой халат.

- Тебе неловко? — Послышалось над ухом. — Я же тебя люблю, и я скучал. Конечно, ты это чувствуешь.

Она не отодвигалась. Чувствовала, как сердце билось где-то в горле, стучало в висках. А внутри все завязывалось в узел. Что бы сказала девушка, которая потеряла память, если бы в нее упирался членом ее жених? А что, если бы этот жених... еще и ей понравился? Если бы она думала, что он всем сердцем ее любит, и хочет с ней быть.

ЕЙ казалось, он не давил. Поглаживал, слегка массировал плечи, и прижимал её ягодицы ближе к себе. Или просто не хотелось признаваться, что это давление нравилось. Не заставлял. Но навязчиво, напряженно лез. Молчаливо себя предлагал. Хотел, чтобы это случилось. Очень хотел.

А что насчет нее?

«Я люблю тебя» - опять звучало рядом. Может, ничего плохого не будет, если «да»?

В конце концов, это было уже столько раз, что и не вспомнить. Это было, было хорошо, и ничего с этим не сделать. Может, если еще раз...

Молодой человек аккуратно перевернул девушку на спину. Заглядывал в глаза все тем же странным, безумным взглядом. Что-то тихо говорил про чувства, что-то обещал. Затем влез сверху, начал развязывать тонкий шелковый халат. Продолжал гладить, сжимать бледной рукой грудь с розовыми сосками. Жутко нависал сверху, прикрывал глаза, и касался носом её чуть вспотевшего лба.

Сальровел нервно сглотнула и сомкнула веки. Пусть. Пусть он делает. Пусть, даже если она примет решение уехать, и больше никогда его не увидит. Даже если... это все же игра. Пусть это произойдет, его сильнее всего на свете хотелось обнять. И, может, даже сказать, что она никогда ни в кого не влюблялась, до встречи с ним.

Никогда ни о ком не мечтала, и не называла «плохой привычкой».

На шее тянущим, тяжелым чувством ощущался чужой горячий язык. Длинный и упругий. Иногда