Горничная немого дома - Ольга Сурмина

в это поверить, но... вот так. Будет очень иронично, если тебе станет лучше, и ты решишь уйти... потому что просто мне не поверишь. Иронично, даже смешно. Хотя мне будет не до смеха.

- Что? — Сальровел растерялась. Взгляд вновь начал бегать по постели, а влажные от поцелуя губы растягиваться в нервной, странной улыбке. — Почему ты решил, что я не верю тебе?

- Сложный вопрос. — Мужчина странно улыбнулся в ответ. - Я... воспринимаюсь тобой как кто-то, кто не строит серьезных отношений. Из-за вседозволенности и достатка. На самом деле, у многих складывается именно такое впечатление.

- Ты стал жертвой предрассудков? — Нона почувствовала в горле нервный ком. — Но людей, которые не успели себя запятнать, предрассудки не касаются, разве нет?

- Разве... пока мы здесь, после больницы, я как-то подорвал твое доверие? —Холгарт тяжело вздохнул, и посмотрел в окно. На небо, где начинался дождь. —Наверно... к любым чувствам относишься с настороженностью, когда теряешь память, но все же. Я тебя люблю. Услышь меня сейчас. — Он прикрыл глаза, а затем вновь улегся рядом. — Я так крепко, как эти дни, не спал, наверно, с детства.

- Говорят. — Сальровел тяжело выдохнула. — Что, когда плохо спишь, что-то тревожит. Неосознанно. Тебя... что-нибудь тревожило? — Она не понимала, зачем решила спросить об этом, но, почему-то, хотелось.

- Не думаю. - Рик вскинул брови.

- Я видела мельком прислугу. В доме... много народу.

- Да. В среднем десять-одиннадцать человек. Поместье нужно обслуживать, я решил, что это количество будет оптимально.

- А может тебе просто одиноко? — Вдруг спросила Нона, широко раскрыв глаза. - И, когда рядом кипит жизнь... это немного сглаживается? — Она сглотнула ком, и уставилась куда-то вниз, под ноги. Морально готовилась к тому, что Холгарт сейчас рассмеется.

Однако, он не смеялся.

- Может и так. — Мужчина как-то странно прищурился. — Поэтому я решил жениться.

На ком-то, с кем мне будет интересно. С кем будет хорошо. За всю мою жизнь... я видел около четырехсот служанок. И примерно полторы тысячи женщин разного, рода деятельности. Из них из всех... интересен мне был только один человек. Ты.

Не знаю, почему так. Сперва это даже раздражало. А потом... потом я смирился.

Смирился с тем, что от твоего расположения зависит мое состояние и настроение.

Конечно, я бы хотел... — Лицо становилось грустным. — Чтобы ты любила меня в ответ. Любой человек этого хочет. — Однако, Рик тут же спохватился и сжал кулаки.

— Хотя сейчас ты меня не помнишь, и я не могу этого требовать. Но мне бы хотелось. Все равно.

- А почему... — Сальровел чувствовала, как дрожала нижняя губа. — Почему я? Что во мне особенного? Почему... не кто-то еще, почему я?

- Сложный вопрос. Ты... с первых дней тут была как стойкий оловянный солдатик.

Сперва мне было весело на это смотреть, обычно люди мягче и гибче. Люди, когда их обижают, уходят. Но не ты. Я знал, что ты не уйдешь, и мне было весело. А затем стало грустно. И даже как-то больно. В какой-то момент я думал, что ты не уйдешь, что бы не случилось. Это... было наивно с моей стороны. — Мужчина мрачно усмехнулся. — Я не делал твою жизнь лучше. Я подкидывал проблем, из любопытства, как ты с ними справишься. Ты... справлялась. Раз за разом. Ты делала то, о чем я тебя просил. Вот только однажды мне надоела эта роль. Стало как-то мерзко ощущать себя человеком, который создает тебе трудности, вместо того, чтобы их решать. Я ведь даже... в какой-то момент обижался. Обижался на то, что смотришь на меня с опаской и неприязнью. Хотя, как еще можно смотреть на того, кто создает другому проблемы из интереса? Я делал твою жизнь хуже. А сам думал о том, чтобы ты пришла ко мне. Чтобы обняла, и сказала, что я тебе...нравлюсь. Хотя бы нравлюсь. Может, я и вправду жалкий. — С той же мрачной усмешкой Холгарт покачал головой. — Обычно, когда хотят понравиться, дарят цветы, подарки. Но я, если честно, просто не успел. Поэтому... я просто о тебе позабочусь. Мне кажется, если мой солдатик развалится на моих глазах, я сойду с ума. Ему итак по жизни сильно досталось. Хочется, чтобы ты попала в руки человеку, который будет тебя беречь. И я буду этим человеком. Буду тем, что тебе будет нужно, пока с тебя не сойдет твой оловянный слой. Он... тебе больше не понадобиться. Больше не будет больно, плохо. Не будет горя или проблем. Я —молод и здоров. Я не стану обузой или поводом для беспокойства. А еще я тебя люблю. И... никогда не предам и не оставлю. Обещаю. — Мужчина поднял грустные глаза на девушку, пока та тихо всхлипывала, и утирала нос рукавом халата.

- Л-ладно. — Она рассеяно смотрела вниз. Совершенно не знала, что сказать, и нужно ли. По спине полз холодок, слезы стекали по щекам и капали на белый пододеяльник. — Ты обижал меня? — Сальровел едва держалась, чтобы маска потерянной памяти не треснула. Едва. Слегка дрожали руки.

- Мне больно об этом говорить. — Холгарт отвел печальный взгляд в сторону. – А еще у тебя прекрасный голос. Ты... отлично поешь. Несколько раз я слышал, это было красиво. Мне бы хотелось... еще услышать, как ты поешь.

-А ты... - Девушка вспомнила на чердаке груду музыкальных инструментов. — Ты поешь? Мне... просто любопытно. — Голос дрожал. Она пыталась увести диалог в другое русло, но язык все равно спотыкался. Мужчину хотелось обнять, и лежать так. Закрыть глаза и обо всем забыть.

- Нет. — Он странно улыбнулся. - Играю, по мелочи. На гитаре. Бас, электро, акустика, харп. Еще на фоно. На клавесине. На органе. На сантуре, и... – Рик закатил глаза и усмехнулся. — На банджо.

- Да ладно?! — Нона поперхнулась воздухом и широко раскрыла веки. — Это сейчас шутка была? Или нет?

- Ну... вот так вот. — Молодой человек вновь закатил глаза.

- А почему тогда дома нет ни одного инструмента?! — Выпалила Сальровел, и тут же по спине пополз холодный пот. — В том смысле, что... когда я ходила ночью... и с управляющей... нигде ничего такого не видела. Не похоже, что тут живет музыкант.

— Озноб усиливался. Девушка понимала, что её