Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Но все равно хотелось подумать. А для этого Шейну необходимо сказать о времени.

Иначе... выбора могло просто не остаться.

- Ты в порядке? — Низкий голос выбил Сальровел из размышлений. — Выглядишь встревоженной. Что-то болит?

- Я в порядке. — Она неловко улыбнулась.

Мужчина выдохнул. Придвинулся, а затем обнял девушку, и положил её голову себе на грудь.

- Так делаю, не больно? — Улыбка.

- Нет. — По щекам вновь полз болезненный румянец. - Не больно.

Он спал, она это точно знала. Тяжело дышал во сне, пытался обнять. Практически не ворочался, и сон этот казался очень крепким. Все тот же легкий халат, который развязывался на нем сам по себе от неосознанных движений. Спал. И это был шанс.

Она медленно, медленно и бесшумно придвинулась ко краю белой, хрустящей кровати. Тело ощущалось, словно кукольное, но сейчас это было не важно. В день перед злосчастной прогулкой Нона оставила телефон под подушкой, у себя в коморке. И даже не заперла дверь. Скорее всего, сейчас он там и лежит. Значит ей нужно как-то, пока Холгарт видит десятый сон, доковылять до привычной, маленькой комнатки. Совершить звонок, и подняться назад. Если кто-то ее заметит, или застанет, всегда можно сказать, что очень хотела пить, и заблудилась. А еще не хотела будить хозяина. Что-нибудь такое.

А на следующий Сальровел просто прилипнет к Рику. Попросит его провести с ней день, рассказать о «своем прошлом». Если все пройдет гладко, он даже не подумает лезть, смотреть, что там было на камерах ночью. А зачем? Больше за ней нет смысла наблюдать, «синяя» под его прямым приглядом. Копаться в архивах просто не будет нужды.

Девушка сглотнула ком, и коснулась ногами холодного пола. Боли не было. Однако, Нона знала — стоит опереться, и боль будет. Очень сильная. Как идти? Как спускаться по лестнице? Не на четвереньках же? А хотя...

Так же бесшумно она встала, опираясь только на здоровую ногу. Её силуэт прорезал собой ночь, слегка качались от сквозняка шторы. Бесконтрольно хватаясь за случайную мебель, Сальровел поковыляла прочь, стискивала зубы, чтобы не выдать никаких звуков. Просто один звонок, и все. Который нужно сделать как можно скорее, пока не стало поздно.

Путь до двери казался целой вечностью. Даже закрытый, простой перелом тонкой, лучевой кости ноги причинял адскую боль. Додумалась подняться. Но... так было надо. Девушка беззвучно открыла дверь, и высунулась в темный, практически черный коридор. Ни души. Который сейчас час? Должно быть, около двух. Никаких шевелений. Тишина.

Лестница теперь вызывала только одно чувство — содрогание. Ступенька за ступенькой, Нона сжимала кулаки, а на лбу выступал пот от напряжения. Всего одно такое приключение, и можно будет расслабиться, и болеть. Позволить себе восстановиться. Но сперва — дело. Когда, наконец, под ногами почувствовался пол второго этажа, она облегченно выдохнула. Практически все. Паркет теперь казался простым и удобным, а ходьба по нему практически возможной. Ибо все познается в сравнении.

Вот и родная дверь. Сальровел взялась за ручку, и едва сдержала радостный вопль. Не заперто. Та самая, скомканная кровать, которую «синяя» поленилась заправлять в тот день. Холодное одеяло. Она медленно подошла, и запустила тонкую руку под подушку, затем достала оттуда телефон. Полный порядок.

Бывшая горничная тут же раскрыла настежь окно, и высунулась оттуда, посмотрела по сторонам. Даже если ее план пойдет прахом, даже если Холгарт увидит эту запись. Пока ее голова будет «на улице», он не сможет услышать на камерах, с кем, и о чем был разговор. А она сделает лицо кирпичом, и скажет, что вспомнила про свою «другую» комнату, и не смогла сдержать любопытства. Не более того. А звонила... всем подряд. Никто не взял трубку.

Через несколько гудков в трубке послышался знакомый, воодушевленный голос:

- Доброй ночи. Хорошо, что я поздно ложусь, что случилось? У тебя что-то произошло?

- А, нет... нет. Извини. — Нона потупила глаза. Казалось, ее тихий голос разносил ветер по всему саду. - Я, в общем, по поводу того, что ты предлагал мне. По поводу Австралии и брака.

- Ну... этот диалог стоит того, чтобы позвонить ночью, да. — Шейн по-доброму рассмеялся. - Так что?

- Со мной случилась неприятность. — Сальровел вздохнула. — Я сломала ногу. Еле хожу сейчас, все болит. Но это ничего, заживет, не парься. Это к тому, что я не могу ехать сейчас. А еще мне нужно подумать. Сложно принять такое решение за несколько дней. Если ты позволишь... мне нужно время.

- Ногу?? Как?? — Мужчина резко выдохнул, затем разочарованно лязгнул зубами. —Да уж, «неприятность».

- Неудачно сходила на прогулку.

- Ладно, хорошо. Время, так время. У меня нет конкретных сроков, мне просто предложили работу, но лучше не затягивать. Я собирался ехать в следующем месяце. Столько тебе хватит, чтобы определиться?

- Да! Конечно. — Нона довольно кивнула. - Я подумаю, и скажу тебе, позже.

Спасибо.

- Не за что. Звони, хоть ночью, я на связи. — Вновь добрый смех.

- Ладно. — Сальровел улыбнулась. — Пойду спать, спасибо.

- Спокойной ночи.

Девушка судорожно вдохнула, и подняла довольный взгляд к темному небу. Теперь ее ничто не будет тяготить. Теперь можно на самом деле подумать, помечтать.

Решить. Она была так рада, что не думала ни о чем сейчас.

И совсем не видела, как щель между дверью и косяком на нее смотрели два стальных, серых глаза. Как там недвижимо и бесшумно стоял высокий мужской силуэт.

41. Паучьи лапы жениха

Внезапно Нона вздрогнула и обернулась. На секунду показалось, что возле двери кто-то стоял. Показалось, что в ночи блеснули бледные, жуткие глаза. Холодный озноб тут же пополз по коже, а на лбу выступила испарина. Если бы это была служанка, Сальровел бы услышала, как раскрылась сперва чужая дверь, но нет. На этаже, вроде как, тишина. Девушка сжала в руках телефон, и сунула его в карман неуклюжего, теплого халата. Найдет, куда спрятать, но «бегать» за ним каждый раз вниз — безумие.

Она, тяжело хромая, подошла к выходу. Взялась за холодную железную ручку, затем толкнула дверь вперед, и осмотрела этаж. Никого. Как обычно, пусто и темно.

Ни одного человека. Показалось? Скорее всего, игры больного воображения.

Страхи обретают форму сознательных ассоциаций. «Синяя» медленно выдохнула, и стала прикрывать комнату, вновь возвращаясь внутрь.

По мере того, как дверь закрывалась, из-за нее выглядывал черный, высокий