Иллюзия обмана - Илона Романова

— Во имя Творящих и Хранящих! — произнесли Уходящие.

— Обретённого не отнять! — ответствовали остающиеся.

Затем, Пкар и Льемкар взялись за руки. Запели, превращая свою заканчивающуюся жизнь в память. Сделали первый шаг с помоста. И двинулись сквозь расступившуюся толпу в сторону моста через Реку. Сияние почти полностью скрыло Уходящих. Остающиеся некоторое время следовали за ними. Потом остановились, чтобы не мешать идти.

Песня становилась всё тише. Свет же разгорался и разгорался. Наконец, он вспыхнул столь ослепительно, что все на несколько мгновений отвернулись…

…Старики исчезли. На месте, где они только что стояли, лежали две гладиолусных луковицы. Лиловая и золотая…

VI

Отдав свои Круги Справедливости, они взялись за руки, запели и налегке шагнули вперёд. Свет, отделявший Пкара и Льемкар от остальных разгорался и разгорался. Они почувствовали, как меняются их тела, растворяясь в сиянии. Потом яркая вспышка легко подняла их и заботливо, как двух птенцов перенесла куда-то совсем далеко от Цагрины. Так же осторожно поставила на землю и рассыпалась мириадами сверкающих росинок…

…Они стояли на лесной опушке и вдыхали пьяный аромат утренней хвои. Под ногами заманчиво вилась тропинка…

— Всё кончилось? — удивлённо промолчала дюкса. — Неужели так быстро?

— Похоже, это только начало… — задумчиво ответил дюк. — Внимательно посмотри на дорогу.

Вглядевшись, Льемкар заметила, что, сколько бы они ни делали шагов, тропа, как золотистый ковёр разворачивалась перед ними, и сразу исчезала сзади.

— Это наш путь. Добрый знак! — сказал Пкар. — Редко, но бывает, что Уходящих выносит на чужую дорогу и они долго и мучительно плутают в поисках своей. Ну, что постоим ещё или пойдём?

— Не знаю… Как хочешь… — улыбнулась жена. Помолчала несколько мгновений и добавила. — Здесь так красиво, что танцевать хочется!..

— Чудесно! — весело ответил ей муж. — Значит, так и поступим.

И прежде, чем Льемкар успела что-либо ответить, Пкар отвесил изящный поклон, запел и повёл её в причудливом танце. Дорожка быстро приноровилась к ним и ложилась как раз под ноги.

Незаметно для себя они пересекли почти весь лес. Тропка давно превратилась в широкую дорогу. Устав танцевать, дюки пошли медленно, как привыкли в последнее время. Шли, всё больше удаляясь от Немыслимых Пределов и пытаясь разглядеть тот мир, где им предстояло теперь жить…

VII

Всё ещё держась за руки, Пкар и Льемкар вышли на прекрасный луг, сплошь усеянный диковинными цветами, а за ним увидели высокий Замок. Оставалось сделать ещё сотни полторы шагов. Подойдя почти к самым воротам, они увидели совсем молоденькую дюксу, сидевшую на большом валуне и растерянно озиравшуюся вокруг.

— Нам по пути? — промолчал старый дюк.

— Наверное, нет… — несколько отрешённо ответила незнакомка. — Я ещё не была… Дюк, к которому я шла, не назвал моё имя. Я ждала очень долго, а потом, сама не знаю почему, повернулась и куда-то пошла. Очнулась я здесь. В Замок меня не пускают, но и в сон мне теперь не вернуться…

— И давно ты здесь? — Пкар отчего-то смутился.

— Похоже, несколько часов… И что теперь делать — совершенно не знаю. Иногда мне кажется, что я слышу голос, который меня окликает… Но ведь этого не может быть, правда?

В поисках поддержки старик обернулся к своей спутнице. Льемкар долго стояла, глядя в далёкое прошлое. Молчала, теребя в пальцах травинку. Потом повернулась к безымянной дюксе:

— Я знаю, каково это… Мой муж, с которым я прожила долгую и прекрасную жизнь, когда-то испугался, что назовёт меня не тем именем. Он молчал, а я не могла ему ничего подсказать. Мы долго смотрели друг на друга, а потом я повернулась и пошла обратно в сон, надеясь, что ещё вернусь. И оказалась на этом лугу. Даже на камне том же сидела, — она немного подумала и продолжила. — Так продолжалось, наверное, несколько — часов. Мне казалось — прошло два столетия. Потом мне почудилось, что кто-то зовёт меня. Я с трудом поднялась и пошла туда, откуда доносился невнятный призыв. Куда идти, я не знала. Просто шла по какой-то странной дороге. Она вывела на границу яви и сна. Вокруг было совсем темно. Но мой будущий муж звал меня по имени. Опираясь на его зов, я шла всё дальше и дальше… Так вот и вышла к нему… — закончила Льемкар.

— Ты полагаешь, почтеннейшая госпожа, тот дюк тоже меня зовёт? — с надеждой подняла взгляд юная дюкса.

— Уверена! — промолчала старая, отчего-то вспомнив всегда печальное лицо Кутерба. — Бывает ведь так, что дюки замешкавшись, спохватываются… Я думаю, что есть кто-то зовущий тебя годы, а может быть и века…

— А если я ошибаюсь?

— Он тоже боялся ошибиться… Сама видишь, что из этого вышло… — мягко, но настойчиво произнесла Льемкар. — Что бы ни случилось — ты должна быть! Иди к границе. Я знаю, что ты боишься… Там ты или услышишь своё имя, или останешься навсегда сном. Тогда ты просто сделаешься одной из тех, кто помогает дюксам прийти в Ближний Мир. Это ведь тоже важно, правда?

Безымянная рассеянно кивнула и прислушалась.

Некоторое время все трое молчали. Наконец, молодая дюкса решительно встала:

— Кажется, он называет меня Асгуптель… — загадочно улыбаясь, сказала она. — Спасибо вам, Уходящие! Радости и покоя в Неведомом Городе!

Не дожидаясь ответа, она быстрой и лёгкой походкой двинулась туда, откуда держали путь старики. На мгновение замедлила свой шаг и обернулась:

— Мы тоже когда-нибудь придём сюда…

— Прощай, Приходящая! Светлой тебе дороги! — промолчала ей вслед Льемкар.

Затем она снова взяла Пкара за руку, и они двинулись к Замку, медленно распахивавшему свои ворота.

VIII

— Асгуптель! — безмолвно кричал Кутерб, задыхаясь от безнадёжности. — Тебя… зовут… — Асгуптель!

Всю ночь дюк метался как в бреду. Ему снова снилась дюкса. Та и единственная. Снилась так же отчётливо, как и в последний раз, много и много лет назад, когда нелепость разлучила их, казалось, навсегда. Она стояла и смотрела на него прекрасными и таинственными глазами. И, кажется, улыбалась. Кутерб, как заворожённый вглядывался в такой любимый и недосягаемый облик, и беззвучно шептал:

— Вернись, Асгуптель…

Со всех сторон навалилась темнота и снова скрыла дюксу. Дюк слышал какие-то неясные звуки совсем рядом. Пытался разогнать мглу. И всё глубже тонул в ней. Тонул… Тонул…

И вдруг почувствовал, как на его лоб ласково легла тёплая и лёгкая ладонь.

— Успокойся, Кутерб — всё позади! Я пришла к тебе. Навсегда… — замирающим пульсом зазвенели в его сердце слова.