Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

Лэнгли пожал плечами.

— Я мало знаю о его бизнесе, да он и не станет говорить об этом со своими бедными родичами. Но я помню, отец рассказывал, что Джон Лэнгли организовал здесь китобойную станцию. Она называлась «Хоуп Бэй». Но сейчас всего этого уже нет.

— Да, они всех перебили. Уже много лет в проливе не встретишь ни одного кита или тюленя. Людей задушила их собственная жадность…

— Т-с-с, — обратилась к говорящему Кэйт, — разве можно вести такие разговоры при родственниках?

Лэнгли снова пожал плечами.

— Мне все равно, миссис Мэгьюри. Джон Лэнгли просто мой работодатель. Я не считаю себя частью этой семьи. Если бы не Ларри, не думаю, что когда-нибудь обратился бы к нему…

— Джон Лэнгли… — сказал Майк Хили. Он прожил здесь дольше, чем кто-либо другой на Эрике. Его все считали главным сплетником. — Я слышал, что он крепко всех держит в руках. У него единственный сын — здесь, в Балларате. Тоже старается сбежать от старика, но у него ничего не получается. А дочь Лэнгли, говорят, вышла замуж за английского щеголя, наследника баронета. Но в конце года она с отцом вернулась в Мельбурн и, похоже, не собирается оттуда уезжать.

— Вы знаете Тома Лэнгли? — вмешался Адам.

— О, конечно! Вы почти всегда можете найти его в пивном баре Бентли. Это прямо здесь, на Эрике. Конечно же, он всегда под градусом, если вы понимаете, о чем я говорю. У него полно денег, даже если он и не перетруждается на шахте.

Адам в ответ кивнул. Майк Хили с радостью рассказал бы больше о Томе Лэнгли, но Ларри не дал ему этого сделать. Он опустошил свою кружку и поставил ее на землю.

— Ладно, мы поехали к Сэмпсону. Надо успеть до темноты отвезти товар и все пересчитать. Нам нужна помощь…

— Мы с ребятами поедем с тобой, Ларри, — сказал Дэн. — Мы уже закончили в шахте. Может быть, Майк тоже поможет…

— Я могу помочь, — вызвался Кон.

Все пошли к фургону. Я взяла у Адама пустую кружку, и он, улыбнувшись, поблагодарил меня. Он не знал, кто я, нас представили в суматохе, и он не помнил моего имени.

— Я Эмми, — сказала я. — Эмма Браун.

Он немного поотстал от других.

— Эмма… Хорошее имя. Так звали мою бабушку.

Он стоял и смотрел на меня с высоты своего роста — большой мужчина с широкими плечами. Он еще улыбался, но это уже была другая улыбка: грустная. Мое имя напомнило ему о доме. Я воспользовалась моментом.

— Вы остановитесь здесь, в лагере?

Он покачал головой.

— Я не хочу доставлять вам такое беспокойство. Найду местечко в каком-нибудь из баров.

— Кэйт не захочет и слушать об этом, — уверенно сказала я, зная наверняка, что так оно и будет. — Для Ларри есть отдельная палатка. Вы пробудете здесь несколько дней, я полагаю?

Он кивнул и повернул к фургону. Я пошла следом, спотыкаясь в спешке, — я, редко бывавшая неуклюжей. Рядом с ним я чувствовала себя ребенком, но мне хотелось, чтобы он увидел во мне женщину.

— Вы можете помыться, если хотите… — смущенно сказала я. — Если вам нужно что-нибудь заштопать… Я хорошо штопаю.

Он несколько удивленно посмотрел на меня, и я поняла, что говорю какие-то глупости. Я понимала, что делала, но не могла остановиться: предлагала ему свои услуги в то время, как другая женщина просто предложила бы ему свою улыбку. Я никогда не была такой неуверенной в себе и никогда не ощущала такого страстного желания сделать что-нибудь хорошее.

— Спасибо, мисс Эмма, — вежливо сказал он, но от услуг отказался.

Ларри занял свое место в фургоне. Дэн, Кон и Майк Хили уселись за ним. Он поднял руку и попросил у толпы тишины.

— Всем!.. Сегодня вечером будет праздник. Приглашены все. Виски и прекрасная ветчина из Мельбурна!

Некоторые, развеселившись, подбросили в воздух шляпы. Под общий шумок одобрения и согласия, который последовал за этим, Адам ускользнул от меня к своему фургону. Там его уже ждали Пэт и Син. Матт О'Кейси, один из наших соседей, держал лошадей за уздечку.

Их внезапный отъезд навеял на меня грусть, хотя я и знала, что они скоро вернутся. Я хрустнула пальцами, увидев, как Адам взбирается в фургон и забирает у Пэта вожжи.

— Ларри! Ларри!.. Подожди меня!

Между палаток внезапно засуетились. Это была Роза. Она бежала по ухабистой дороге, перелезая через кучи мусора и придерживая подол юбки. Ее волосы растрепались и развевались на ветру. За ней тащился Том О'Брайен, которого я послала за ней, а следом — Люси О'Доннелл.

Роза подбежала к Ларри и потянулась, чтобы поцеловать его. Он широко улыбнулся и еще больше растрепал ей волосы.

— Роза, на кого ты похожа!

— О, ты вернулся! Я так рада, что ты вернулся, Ларри! — Глаза у нее горели и от бега пылали щеки.

— А теперь слезай, Роза. Мы скоро вернемся. Я хочу отвезти этот товар к Сэмпсону до наступления темноты.

— Разреши мне поехать с тобой, — попросила она. — Я не буду вам мешать…

— Нет, Роза. Не сейчас. У нас очень много дел, а ты будешь вертеться под ногами, — покачал он головой.

Он улыбнулся ей. Роза не привыкла так легко сдаваться, но послушалась. Она медленно спустилась вниз, несчастная и готовая спорить, что Ларри все-таки даст ей шанс. Но она его так и не получила.

— Роза, это Адам Лэнгли. Он работает со мной, — бросил Ларри.

Она с безразличием взглянула на второй фургон. Адам приподнял фуражку.

— Приветствую вас, мисс Роза, — сказал он.

Перемена последовала быстро. Роза снова улыбалась. Она поправила волосы и разгладила юбку. Невероятно, Роза, которая вызывала восхищение у стольких мужчин, сейчас сама была поражена! Казалось, она проглотила язык. И лишь застенчиво кивала и улыбалась ему.

Я стояла рядом и видела, как на лице Адама появилось то выражение, которое я мечтала увидеть. Но адресовано оно было не мне, а Розе, которая только улыбнулась ему.

Я не могла вынести этого. Как легко все это было для Розы. Я внезапно и настойчиво пробралась через толпу к Ларри. Меня не волновало, что обо мне могут подумать.

— Ларри, — сказала я. — Я поеду с тобой. Раз у вас много дел, значит, вам кто-то нужен, чтобы вести списки для проверки. Раньше мне часто приходилось это делать… Я очень аккуратна… и не делаю ошибок.

Он нахмурился и, казалось, вот-вот откажет, потому что Роза уже отвела взгляд от Адама и наблюдала за Ларри с оскорбленным выражением лица.

— Ларри… — запротестовала она и ее голос предвещал недоброе.

Но Ларри никогда не боялся внезапных вспышек гнева Розы. Он был человек дела; ему нужна была помощь, и он не боялся, что я буду отвлекать их. Он коротко кивнул.

— Давай — только быстро!