Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

— Если золота в Балларате хватит надолго, то мы будем достаточно богаты, — говорил Ларри.

Под этим он подразумевал, что если они с Адамом поднапрягутся и будут безостановочно курсировать по своему маршруту, практически без сна и отдыха, выбирая в Мельбурне товар, то скоро разбогатеют. Так будет до тех пор, пока не иссякнет золотая лихорадка.

Забастовки в эти дни были очень редки; шахты становились все глубже, и маленьким группкам людей уже невозможно было их обрабатывать. Некоторых это ввергло в нищету, люди еще больше негодовали, когда начиналась ненавистная проверка документов. Слишком часто приходилось сталкиваться с насилием и угрозами.

Мужчины стали объединяться в группы протеста против несправедливости, говорили о том, что нужно послать делегацию к правительству, к сэру Чарльзу Хотману в Мельбурн. Появились лидеры. Пэт ходил на каждое собрание и брал с собой Сина. Они каждый день появлялись в лагере поздно вечером.

— Накличут они беду, — говорила Кэйт. — Накличут…

Но это, в конце концов, была беда, о которой каждый мог говорить и беспокоиться вслух. Меня же снедала личная тревога, причина которой заключалась во мне и о которой знал только Ларри. Когда он вернулся из первой поездки, то подождал, пока я останусь одна, рано утром, и протянул мне страничку мельбурнской газеты «Аргус», которая была датирована двумя неделями раньше. В уголке странички была маленькая заметка. Слова, казалось, пронзили меня: «…«Диггерз Армс»… тело владельца Уильяма Гриббона. Полиция ведет следствие…»

Я безмолвно посмотрела на Ларри, ожидая, что он скажет. Он так же молча забрал у меня газету и сжег ее на костре.

— Я ничего не собираюсь у тебя спрашивать, Эмми. Это было все, что он сказал.

Я покачала головой.

— Это не то, о чем вы думаете…

Он кивнул.

— Я верю тебе, — сказал Ларри и больше ничего не спрашивал.

Он пробыл в Балларате около трех дней и узнал меня лучше, чем тогда, когда мы утром сидели у костра и обо всем договаривались. С того времени мое положение изменилось. Теперь я была частью его жизни: я это сознавала, и он тоже. Появился кто-то, кто мог меня защитить, с кем я могла объединиться против этого мира. Немного удивительным для меня было то, что я могла сделать все для любого из Мэгьюри.

Мы слышали голос Кэйт, когда она, одеваясь, разговаривала с Дэном. Вокруг нас на Эрике продолжалась жизнь. Ларри тихо сказал мне:

— Они ищут в Мельбурне, не в Балларате. Запомни это и не волнуйся.

Больше он не обронил ни слова об этом. Случайно, когда мы однажды вечером собрались отдохнуть около костра, я заметила на себе его взгляд, в котором читались вопрос и удивление.

Я каждый день работала по нескольку часов в магазине Бена Сэмпсона на Мэйн-роуд, даже когда Ларри и Адам опять поехали в Мельбурн. Маркировала товар, вела учет и немного торговала. Я привыкла к Бену Сэмпсону, человеку с жесткими, как проволока, волосами и седыми усами, из Иллинойса «и отовсюду, что к западу отсюда», как говорил он сам. Я понимала, что он поддразнивает не только меня, но и всех, кто ему нравится. Бен Сэмпсон очень любил выпить. Он был пьяницей, но очень добродушным, и мое присутствие в магазине давало ему возможность днем посещать «Палас».

— Лорд ее любит, — говорил он, когда Ларри возражал против того, чтобы я оставалась одна в магазине. — Она лучше ведет бухгалтерию, чем я. Пускай она останется.

Меня это устраивало, и мне нравилось получать деньги, которые Бен Сэмпсон платил мне. Я отдавала их Кэйт. Это были небольшие деньги, но мне приятно было ощущать ту разницу, с которой проходил теперь каждый рабочий день.

У меня давно появилось желание быть независимой, еще со времен Элихью Пирсона. Я много занималась магазином и даже заказывала ходовой товар. Стала принимать специальные заказы на предметы роскоши от жен старателей, а то и просто немудреные вещички, о которых не задумывались мужчины, но которые были необходимы женщинам. Ко мне подходили люди со своими личными просьбами; я все тщательно записывала, а Ларри с Адамом так же тщательно выполняли все заказы в Мельбурне. Для этого требовалось время, и гораздо большее, чем стоил этот товар, но магазин Бена Сэмпсона на Мэйн-роуд приобрел репутацию места, где вам могут предложить все необходимое.

Однажды Роза попробовала мне помочь, хотя знала, что Сэмпсон был против. Ей было ужасно скучно смотреть на женщин, которые приходили сюда, чтобы израсходовать несколько драгоценных шиллингов, на молчаливых мужчин, которые совсем не обращали на нее внимания, занятые своими покупками. Я поняла, что иногда красота не приносит ничего хорошего. Она все перемешала, и я потом два дня приводила вещи и прилавки в порядок. Роза не стала дожидаться, пока Бен попросит ее уйти.

— Как ты выносишь все это? — сказала она мне. — Эти женщины — они перещупают половину товара на полках, а потом покупают фунт чаю! А мужчины — эти глупцы просто стоят и глазеют на полки.

Я пожала плечами.

— Значит, это доставляет им удовольствие. Пускай они сначала придут и посмотрят, а когда у них появятся деньги, они придут и купят.

Когда мне удавалось забыть о мельбурнском «Аргусе» и об Уилле Гриббоне, я хорошо проводила время в магазине Бена Сэмпсона.

Я работала целыми днями, и мне это нравилось. Но еще кое-что было в моей жизни, кроме работы. Очень тяжело любить мужчину, который, кажется, вас не замечает. А если и замечает, то относится не иначе, как к хорошему и верному другу. Так было со мной и Адамом. Я любила его и ничего не могла с этим поделать. Это не может остановиться, однажды начавшись, нет, даже если вы благоразумны и предусмотрительны. Я поняла, что полюбила впервые и что в этом нет ни крупицы здравого смысла. Любовь — это безумие. Я думала, что, возможно, он заметил бы меня, если бы не Роза или если бы она не влюбилась в него. Роза могла быть жестокой в своем безразличии к мужчине, но влюбленная Роза была совершенно другим человеком. Она отбросила все наивные планы относительно того, за какого мужчину она вышла бы замуж, раз позволила себе влюбиться. Теперь ее неусыпная энергия была сконцентрирована на том, чтобы заставить Адама обратить на нее внимание. Не было сомнений, что он полюбит ее, и если не сейчас, то очень скоро. И почему она должна в этом сомневаться? Ей всегда удавалось завоевать того, кого она хотела покорить.

Она жила от одного его прихода до другого, так же, как и я, только Роза этого не замечала. Она была полностью поглощена своей любовью. Наверное, это было к лучшему. Если бы она обратила внимание на мою любовь, то боль, которую мы ощутили позже, пришла бы гораздо раньше.