Ветеран особого подразделения - Валерий Рощин

— И все-таки предлагаю не дергаться. Что мы его отсюда не дотащим? — ворчал Илья.

— Дотащим. Но ты не видел этого бугая! — возражал Серебров. — Башкир расстарался и нашел почти такого же кабана как Борька.

— А что там был выбор?

— Еще бы! Туш двадцать рядком лежат. Как на базаре…

— Оппа! — оглянулся морпех. И в тот же миг темный салон осветился фарами ехавшего по улочке автомобиля.

Приятели точно по команде пригнулись и одновременно вспомнили о валявшихся на заднем сиденье регистрационных номерах.

— Черт… Лишь бы не менты, — прошептал Супрун.

Аркадий посоветовал:

— Держи руку на ключе зажигания. Если что — рвем отсюда.

Какая-то легковушка приближалась к серебристой «десятке». Поравнявшись с нею и не выключая двигателя, остановилась.

— Пожадничал твой дружок из ФСБ — не снабдил стволами, — поглаживая пальцами ключ, нащупал Илья ногой педаль газа. — А напрасно.

— Я просил у него пару пистолетов. Не дал… Сказал: «Загубите дело раньше времени».

— Правильно сказал. Уезжают…

Постояв рядом, легковушка двинулась своей дорогой.

Майор осторожно выглянул, проводил ее взглядом и скомандовал:

— За дело, ребята! Мы с Борькой тащим мужика в дом, ты Илюха, поставь на место номера и подходи — понадобится твоя квалифицированная помощь. Вперед!

На выезде из Таганрога вылезла еще одна проблема: справа промелькнул информационный знак «Пост ДПС. 500 м», а впереди показались огни стеклянного «скворечника».

Сидящий за рулем Серебров сбросил скорость и, не оборачиваясь, сказал:

— Придется тебе, Борис, прогуляться с километр пешком.

— Это еще зачем? — воспротивился тот.

— На всякий случай. Вдруг проверят документы пассажиров?.. А ты уже минут пятнадцать как труп.

— Черт с вами… Притормози на секунду, а то и вправду башку об асфальт помну.

Куценко выбрался наружу, захлопнул дверцу и нырнул в придорожный кювет; не разгоняясь, «десятка» поехала к посту…

В ночное время менты тормозили всех подряд. Пришлось навестить дежурного и Аркадию. Старший лейтенант с осоловевшими глазами молча проверил права, техталон, страховку; сделал запись в регистрационном журнале. И, вернув документы, зевнул…

Отъехав на полкилометра, майор опять остановил машину, открыл капот и багажник. Неторопливо проверил уровень масла, долил в расширительный бачок тосол, протер тряпкой стекла…

Скоро из темноты появился «покойник».

— Фу-ух!.. Гадское, доложу я вам занятие — топать ночью по пашне, — брякнулся он на сиденье и принялся вытряхивать землю из кроссовок. — Зато теперь можем спокойно ехать к вашим фээсбэшникам — ближайший пост перед Ростовым, а последний у границы области.

— Рановато пока к ним, — уселся за руль майор.

— А куда же мы сейчас двинем?

— В Ставрополь, — листая подсвеченный фонарем атлас, отозвался Илья.

— Зачем?

— В гости к одному пожилому прапорщику.

Борька расплылся в счастливой улыбке:

— К Палычу, что ли?

— К нему…

«Десятка» плавно тронулась, трижды мигнула левым поворотником и, набирая скорость, заняла правую полосу шоссе…

Друзья уже успели наговориться, да и ночное путешествие располагало не к трепу, а к раздумьям. Серебров смотрел на дорогу, Супрун устроил затылок на подголовнике и дремал. А Куценко, глядя в черноту южной ночи, прощался с необъятными просторами кубанских степей, что на несколько лет приютили после бесконечного скитания по армейским гарнизонам.

В эти же минуты два расчета пожарных машин на одной из узких улочек Таганрога заканчивали тушить то, что осталось от старого краснокирпичного домика. Следующим утром следственная бригада отыщет среди головешек и пепла обугленный труп мужчины. И наскоро опросив соседей с работягами из портовой бригады, сделает очевидный для всех вывод: «Причиной возникновения пожара по адресу… явилось неосторожное обращение с огнем и газовым оборудованием нетрезвого хозяина частного дома. Пожар удалось ликвидировать, других разрушений и жертв нет…»

Глава четвертая

Ставропольский край

27 июля 2008 г

Из Ростовской области выбирались той же дорогой: через Батайск и станицу Кисляковскую. Еще затемно доехали до нужной развилки и свернули на трассу «М29»…

В половине четвертого утра остановились в Тихорецке. Перед встречей в больничном морге с башкиром удалось перекусить, но насыщенный событиями вечер и бессонная ночь давали о себе знать — хотелось чего-нибудь пожевать и выпить горячего кофе. А остаток пути, разделенный на равные отрезки симпатичными городками Кропоткин, Армавир и Невинномысск, миновали быстро. И в семь часов въехали в Ставрополь с юга.

— Насколько я помню записи нашего знакомого чекиста, основным ориентиром в поисках адреса Палыча значилась Армянская церковь, — сунул в бардачок атлас Аркадий. И спросил: — Кто-нибудь знает Ставрополь?

Борька пожал плечами. Сидевший за рулем Илья тоже не выказал желания работать гидом:

— Пару раз бывал, но города почти не знаю. А об этой церкви вообще не слышал.

— Ясно, тормози. Пойду приставать к прохожим…

Недавно отстроенное монументальное сооружение отыскалось едва ли не на другом конце города — неподалеку от цирка. А через несколько минут нашли улицу и дом, где проживал Сергей Павлович Матвеев.

— Приехали, — выползая из машины и разминая поясницу, проскрипел Супрун.

Встречаться с Палычем решили по проверенной схеме — припарковали «десятку» во дворе — шагах в тридцати от подъезда, и принялись ждать…

Бывший снайпер не появился ни через час, ни через два. Приятели забеспокоились.

— Наверное, он не работает — торчит дома, довольствуясь пенсией, — предположил Илья.

— Или прохлаждается на даче, — выдвинул свою версию Борис, — видали, какие у них тут дачные массивы в пригороде?..

Серебров вздохнул:

— Придется подниматься в квартиру. Оставайтесь в машине…

Матвеев жил на четвертом этаже. Подойдя к металлической двери, майор позвонил раз, другой, третий… Никто не открыл.

Раздосадованный он уж собирался спускаться вниз, как вдруг уловил то ли шорох, то ли осторожные шаги в прихожей. Приложив ухо к крашенному металлу, прислушался…

Внутри квартиры определенно кто-то был.

«Маленький ребенок? Или престарелая мать Сереги?» — размышлял он, поглаживая пальцем кнопку звонка. Потом осторожно постучал, сопроводив стук вопросом:

— Эй, есть кто дома?

Тишина…

— Мне нужен Матвеев Сергей Павлович.

Аркадий нутром чувствовал, что за дверью стоит человек. Стоит и отчего-то не решается отпереть замок.

— Мы служили с ним в одной бригаде спецназа, воевали в Чечне, — убеждал он невидимого оппонента. — Я проездом в Краснодаре и просто хотел повидаться. Семь лет уж не виделись…

Как не желал нежданный визитер услышать ответ, а внезапно прозвучавший глухой женский голос заставил вздрогнуть.

— Вы кто? — донеслось из-за двери.

— Бывший командир Сергея Павловича.

Женщина не сдавалась:

— Как ваша фамилия?

Серебров закусил губу. Свою фамилию по известной причине называть не хотелось, но и два других наиболее близких друга Матвеева, о которых, возможно, слышала эта странная родственница, находились на таком же нелегальном положении. И никакие иные фамилии в данном случае не помогли бы.

«Ладно, — почесав лоб, решился он нарушить инструкцию Баркова, — в конце концов, при нормальном раскладе и Палычу, и его жене с дочерью объяснят причину смены документов».

— Серебров моя фамилия. Майор Серебров.

Замок тихо щелкнул; между массивной дверью и косяком образовалась узкая темная щель, сквозь которую поблескивала белым металлом цепочка. Несколько секунд дотошная хозяйка изучала внешность гостя, а тот молил бога, чтобы она не потребовала документов, где значились данные совершенно другого человека.

— Так он дома? — поспешил он перейти в наступление.

Однако проверка еще не закончилась.

— В каком году вы с Сергеем демобилизовались?

— В декабре две тысячи первого. После госпиталя.

— Кто еще с вами был в последней операции?

— Илья Супрун, Борис Куценко и… Юра Белый.

— Ф-фух, — выдохнула женщина и сбросила цепочку. Прикрыв же за мужчиной дверь, проворно закрыла все замки и лишь после этого, прислонившись спиной к стене, сказала: — Пожалуйста не обижайтесь за конспирацию, но у нас тут такое творится… Проходите на кухню, я сейчас.

«Да-а… что-то здесь не так», — присел майор на табуретку.

Ждать пришлось недолго — переодевшаяся в свежий халат, хозяйка вернулась и тут же засуетилась у плиты с чайником. По виду ей было около сорока.