Флирт - Бут Таркингтон

годы стали настолько скандальными особами, что о них заговорили. И даже театральные драмы, которые прежде были такими кровавыми, теперь стали сладострастными. Я предпочел бы умереть, но продолжу свою кристально ясную мысль. Женщины, выбирающие мужчин, бывают только двух типов, они похожи на детей в магазине игрушек. Один ребенок, облюбовавший себе куколку, — оратор сделал паузу, — устроит сцену, пока ее не получит, а получив, прижмет к себе и будет беречь пуще зеницы ока. Другой ребенок будет перебегать между витринами до вечера, с волнением и восторгом выбирая самую лучшую. Но стоит только прикоснуться к игрушке — сразу потеряет к ней интерес или сломает. Что касается меня, я устал плясать на сцене по воле кукловода, и ниточки мои вот-вот порвутся. Когда это случится, пусть вместо реквиема для меня сыграют шедевр Гуно.

— О чем вы говорите? — удивленно спросил Корлис.

— О «Похоронном марше марионетки»[17], разумеется.

— Вы избрали странный способ заявить о своем фатализме.

— Фатализм — всего лишь слово, — серьезно ответил мистер Вилас. — Если я не марионетка, то, значит, бог. Но для бога я мелковат, и кроме того, если бы я был богом, то, уж наверное, знал бы об этом. А сейчас я умолкаю и благодарю за внимание. Кажется, там идет женщина, которую следует поприветствовать.

Он поднялся на ноги и низко поклонился.

Кора Мэдисон быстрым шагом шла куда-то по улице. С веселой небрежностью она махнула зонтиком троице, сидящей под деревьями, и скоро скрылась из глаз.

— О, кстати… — воскликнул Корлис, озабоченно глядя на часы. — Мне нужно еще написать два письма и отправить с вечерней почтой. Пора, пора!

При этом глаза Рэя Виласа, внимательно наблюдающие за Корлисом, многозначительно раскрылись. Последний нисколько не смутился, заметив такой интерес, и легко попрощался с собеседниками.

— Ох, я и не знал, что уже так поздно. Всего доброго, мистер Вилас, благодарю за проницательность. Линдли, я в вашем распоряжении, дайте знать, когда ознакомитесь с материалами. Сердечное спасибо за то, что терпеливо выслушали и… Адье!

Линдли смотрел вслед Корлису, когда тот быстро шагал по газону в ту сторону, где скрылась Кора. Сердце его наполнилось смутным неприятным предчувствием. Рядом послышался печальный вздох Рэя Виласа.

— Значит, он с ней знаком, — с волнением промолвил юноша. — Вы только посмотрите на него! Посмотрите: у него походка победителя. Посмотрите на его легкую, мужественную самоуверенность. Это чистокровный, прирожденный ловелас — Тореадор от макушки до пяток!

Тут его тревога внезапно прошла. Он громко расхохотался и хлопнул Ричарда по плечу.

— Ах ты, добрый старый дурак! — вскричал он. — Тебе никогда не стать Доном Хосе[18].

Глава VIII

Эдрик Мэдисон, как многие другие люди, никогда серьезно не задумывался о воздействии луны на людей. Впервые он испытал на себе ее коварство одной ясной ночью в последнюю неделю августа.

Предисловие к этому романтическому вечеру было прозаичным. Эдрик съел четыре порции жаркого и так объелся, что по окончании трапезы не смог дать достойный ответ Коре, которая строго запретила брату дразнить кота. Мальчика бесцеремонным образом выставили из дома как следует проветриться. Только через полчаса он придумал, как можно было больнее уязвить сестру, но какой в этом смысл? Остроумие нужно применять вовремя.

Несчастный кот к тому времени бежал, а Эдрик, спасшийся от сестры на заборе, жаловался на свою трудную жизнь восходящей луне. Она с обычной задумчивостью отплыла от широкой ветви большого вяза во дворе и осветила мальчика. Он сам не понимал, насколько опасно сидеть в такой час в таком месте. И не почувствовал тени неминуемой катастрофы, которая прямо сейчас надвигалась на него. Никакой ангел-хранитель не шепнул ему на ухо, побуждая бежать без оглядки сейчас же и как можно дальше Нет, он продолжал сидеть на заборе. Безобидный мальчик, совершенно спокойный, если не считать чувства вины перед котом и злости на Кору.

Именно для таких безмятежных смертных невидимые фурии[19] приберегают самые отвратительные сюрпризы. Устроив подбородок на ладонях, Эдрик лениво смотрел на луну, а в ответ она проливала на него свой серебристый свет. Луна тайно готовила мальчику неожиданный сюрприз, подобно карточному шулеру, который передергивает карты в колоде.

— Мальчуган!

Послышался мягкий, тихий голос, нежный и незнакомый. Поначалу Эдрик даже не понял, что зовут именно его. Ему просто не приходило в голову, что он может соответствовать такому позорному обращению.

— Эй, мальчуган!

Он оглянулся через плечо и увидел стоящую за забором в переулке девочку-ровесницу. Она была изящно одета; под луной красивые распушенные волосы сияли бледно-золотистым светом.

— Мальчуган!

Девочка улыбалась Эдрику и снова повторила это бессмысленное, оскорбительное слово.

— Кого это ты называешь мальчуганом? — неодобрительно хмыкнул Эдрик.

И вдруг она полезла на забор, чтобы ответить. Несмотря на то что забор был довольно высоким, юную леди это не смутило. Она обладала ловкостью кошки, и ее не остановили даже звуки разрывающейся ткани — испортить платье она не боялась. Достигнув своей цели, растрепанная, с развевающимися на ветру клочками платья, она устроилась рядом с ошеломленным Эдриком.

Когда девочка повернулась к нему лицом, в ее улыбке почудилось что-то нехорошее. Какое-то дурное предчувствие царапнуло мальчика. В солнечном свете он мог бы отразить опасность, но, к несчастью, дело происходило ночью.

— Поцелуй меня, мальчуган! — попросила девочка.

— Еще чего! — воскликнул Эдрик, потрясенный до глубины души, и со страхом отодвинулся от девчонки.

— Тогда давай играть, — весело предложила она.

— Во что?

— Я люблю цыплят. Ты знал, что я люблю цыплят?

Странное отсутствие связи в замечаниях девочки показалось Эдрику неуместной шуткой.

— Ты решила посмеяться надо мной? — прорычал он.

Она придвинулась к нему и снова прошептала:

— Поцелуй меня, мальчуган!

Незнакомка вела себя очень странно, от ее поведения Эдрику стало не по себе. Впрочем, она была миловидной, луна серебрила ее светлые волосы. Эдрик ткнулся губами в ее щеку и с отвращением оттолкнул от себя.

— Вот! Надеюсь, ты довольна?

— Поцелуй меня еще раз, мальчуган, — воскликнула она и вдруг обняла его.

Со сдавленным криком ужаса он попытался ее оттолкнуть, и они вместе упали с забора во двор; при этом платье дамы претерпело дальнейшие повреждения.

Эдрик первым поднялся на ноги.

— Ты что, ненормальная? — испуганно закричал он.

Она продолжала безмятежно улыбаться, поднялась (без помощи рук) и повторила:

— Поцелуй меня еще раз, милый мальчуган.

— Нет, ни за что! Даже за тысячу долларов!

Судя по всему, отказ девочку не обескуражил. Она засеменила к нему с той же ласковой улыбкой, а он отступил.

— Поцелуй меня еще…

— Нет, сказано тебе! — Эдрик продолжал отходить от