Сладость риска - Марджери Аллингем

Девушка замолкла, прислонившись к столбу, что поддерживал ветхий потолок. Люк для спуска мешков был открыт, за ним виднелись зеленые луга, ветвистые деревья и петляющая речка, которая неспешно текла вдаль; русло обступили багрово-желтые ивы.

В тесной коричневой кофте и красно-желтом шейном платке Аманда казалась фантастическим существом. Кэмпион задумчиво смотрел сквозь очки и гадал, не грезится ли ему все это.

Он сел на кипу пустых мешков, и следующая реплика девушки оказалась созвучна его настроению.

– Вообще-то, Хал настоящий граф Понтисбрайт. Вам это не кажется забавным?

Мистер Кэмпион сощурился.

– Смотря что вы понимаете под словом «забавно», – осторожно произнес он.

– Ну, вы же знаете эти сказки про потерявшихся графов. Злая прабабка, младенец в снегу, заблудившаяся справедливость и все такое. А тут, представьте себе, не сказка. Хотите, расскажу?

Кэмпион понял, что вопрос задан из вежливости. Словоохотливая Аманда была настроена на откровенность.

– Так вот, – начала она прежде, чем собеседник успел ответить, – у последнего настоящего графа Понтисбрайта, то есть у последнего, кто жил в большом доме, было два сына. Младшего звали Джайлс, а старшего Хал. Ну, Джайлс уплыл в Америку, и никто о нем слыхом не слыхивал, пока не объявилась тетя Хэтт. Она его внучка. А старший остался с отцом и матерью, которую звали Жозефина и которая была сущей ведьмой. Жил он с ней, пока ему не исполнилось двадцать пять, и тогда он влюбился в писаную красавицу по имени Мэри Фиттон, и они обручились. Мэри Фиттон жила в Свитхартинге с отцом, а тот был доподлинным рыцарем.

Аманда прервала рассказ.

– У вас не слишком умный вид, – упрекнула она. – Хоть понимаете, что я говорю?

– Каждое слово, – честно ответил мистер Кэмпион. – Старший брат дедушки тети Хэтт был помолвлен с Мэри Фиттон, чей отец был доподлинным рыцарем. Полагаю, у него были проблемы с родителями? Вражда снобов из высшего общества – явление нередкое.

– Что вы! Только с прапрабабушкой Жозефиной, – поспешила уточнить Аманда. – Отец одобрил брак, и помолвка состоялась по всем правилам. А потом началась война в Крыму. Однажды Хал приехал к Мэри сообщить, что поутру он отправится туда, и предложил пожениться тотчас. И она сказала «да». И вот они пошли к священнику и попросили их обвенчать. Хотя это было не совсем законно, священник пошел им навстречу. Хал и его отец отправились на войну и погибли, а у графини Жозефины хватило бесстыдства заявить, что Хал и Мэри не женаты и родившийся у них сынок Хал не может стать наследником. Она подкупила или запугала приходского священника, который, похоже, был круглый дурак, и он сказал, что венчания не было. Вот так прервался род, а графиня Жозефина все продала и снесла дом. Понятно? – спросила Аманда и умолкла, чтобы отдышаться.

– Да, – ответил стойкий мистер Кэмпион. – Может, теперь я расскажу вам историю моей жизни?

Аманда пропустила вопрос мимо ушей и продолжила:

– У Мэри Фиттон возникли сложности с родней, но младший Хал был хоть и бедным, но очень сильным человеком – настоящим Понтисбрайтом. Он уехал в Лондон, и заработал состояние, и женился, и его сына тоже назвали Халом, и это мой отец. Папа приехал сюда, купил мельницу и подал иск, потому что пообещал своему отцу это сделать, прежде всего ради Мэри Фиттон. Но действовал он неумело, не располагая никакими документами, и дело в суде было проиграно. Потом его убили на войне, и его деньги тоже пропали во время войны, все, кроме ста фунтов годовых, которые мы получаем. Теперь понимаете, как все вышло? Я про то, как поступила графиня Жозефина и почему Хал – граф по праву. Вы же мне верите, да? – обеспокоенно спросила девушка.

Бледные глаза мистера Кэмпиона улыбнулись за огромными очками, и он перевел взгляд со стоящей в тени Аманды на прелестный зеленый пейзаж. В конце концов, подумал он, раз уж существует электрическая карета, почему бы не существовать законному графу Понтисбрайту.

– Конечно, это правда, – прервала его размышления Аманда. – Вот почему мы украли дуб. Хотите посмотреть? Ступеньки ненадежные, так что будьте осторожны.

Она провела Кэмпиона по неровному полу к очень шаткой лестнице без перил, которая вела наверх.

– Нет времени показывать вам сейчас все это, – обвела она большой пыльный склад, куда они поднялись. – Дуб в башне. Чтобы поднять его туда, потребовалось шестеро мужчин, а еще я помогала.

Мельничная башня оказалась маленькой деревянной надстройкой над основным сооружением. Там было жарко и душно, и в углу шуршало.

– Крысы, – весело объяснила девушка. – Их тут прорва. Истреблять грызунов так забавно! Ну, мы пришли. Вот дуб.

Она указала на широченную круглую плаху толщиной не меньше четырех дюймов, прислоненную к стене под окошком.

– Мы его украли, – гордо повторила она. – Вернее, просто забрали.

– Очень смело, – одобрительно пробормотал мистер Кэмпион. – И откуда же вы его забрали?

– Из парка, разумеется, – ответила она. – Если вам интересно, могу рассказать, а если нет, оставлю до другого раза. – Как обычно, она поспешила, не дождалась ответа. – Вот это дерево, на которое вы смотрите, посадил самый первый Понтисбрайт века назад, и оно росло в парке у большого дома. Знаменитым было на все графство. А потом, давным-давно, может лет сто семьдесят тому, крона не выдержала и надломилась. Ее спилили – довольно низко, чуть выше края ствола, – и поставили наверху медные солнечные часы. Заодно с домом графиня Жозефина и часы продала, их сняли и увезли. А мы нашли дерево – точнее, отец и Мэри нашли, когда Мэри была девчонкой – и отпилили кусок. Представляю, как им пришлось попотеть. Я тогда была совсем кроха и мало что понимала, но тем не менее вот он, дуб, перед вами.

Бледное лицо мистера Кэмпиона оставалось совершенно непроницаемым.

– Замечательно, – сказал он. – Но что такого ценного для вас в этом куске древесины?

– Конечно, слова, – ответила девушка. – Которые были вырезаны под солнечными часами. Довольно грубые буквы, и они заросли мхом к тому времени, когда мы их заметили. Мха теперь нет, я его соскребла. Не поможете развернуть маленько дуб? Он жуть какой тяжелый, так что будьте осторожны. И я покажу вам слова.

Мистер Кэмпион уже понял, что общение с Амандой непременно оборачивается какой-нибудь физической работой. Он снял пиджак, и совместными усилиями увесистая плаха была уложена на пол. На той ее стороне, которая теперь открылась взорам, в потемневшей древесине были выдолблены буквы. Кое-где плаха потрескалась, но, поскольку буквы были велики и весьма глубоки, их удалось разобрать без труда.

Всего восемь строк, каждая