Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

– Где он? – требовательно спросила Хумай.

– На месте, где сидели Шульген и Заркум.

Хумай рассерженно на них посмотрела и прошлась по комнате в поисках гребешка.

– Что же вы меня так поздно разбудили?! – недовольно спросила она. – Вы что, не заметили его издали?!

– Нет. – пролепетала служанка. – Его не было там.

– Где его не было?! – Хумай, теряя терпение, злилась всё больше. Она распустила свои волосы и стала их расчесывать, отчего на них заплясали блики и в комнате стало светлее.

– На горизонте. – вмешалась Ямиля. – Он возник прямо у дворца.

Хумай на мгновение остановилась и посмотрела удивленно, но потом опомнилась и стала быстро, наспех переплетать свои косы.

– Вы хотите сказать, что он появился из ниоткуда? – уточнила она.

Ямиля и девушка закивали. Хумай ничего не понимала. Надо было быстрее увидеть этого батыра.

– Помогите мне с косами! – попросила она девушек. – Мне надо поторопиться, если он пришел вслед за Заркумом или Шульгеном… – она не договорила. От тревоги руки стали дрожать и не могли управиться с волосами.

– Он не похож на злого. – сказала Ямиля, причесывая роскошные волосы Хумай. – Вполне добрый на вид. И глаза не змеиные.

Хумай лишь покачала головой и ничего не ответила. Поразмыслив, она решила, что и на этот раз воздержится и не станет призывать Акбузата, пока не поймет, кто пришел. Быть может, он принёс вести об Айхылу, или об отце, если Ямиля права.

– Этот егет добр, Хумай! – продолжала настаивать Ямиля. – И очень-очень красив!

Хумай повернулась и удивлённо посмотрела на неё, отчего Ямиля, неожиданно покраснев, засмущалась. Проигнорировав её слова и наспех приведя себя в порядок, Хумай поспешила на мужскую половину дворца, где в основном проходили все приёмы гостей и где её дожидался нежданный гость. С каждым шагом тревога усиливалась, ноги вновь стали неметь от волнения, а руки – дрожать. Пытаясь успокоить себя и не накручивать, Хумай держала их, скрестив на груди. Несмотря на своё состояние, она шла довольно решительным шагом и монетки на её косах также решительно позвякивали, словно и не было волнения. Подойдя к дверям зала, Хумай на мгновение остановилась, вздохнула и, смирившись мысленно с тем, что там вполне может поджидать её враг, открыла двери.

Но это был Урал.

Он стоял спиной к высокому сводчатому окну, вытянувшись как натянутая стрела, и смотрел на неё в упор, вся его поза говорила о том, что он давно ожидает, когда же откроются двери этого зала. Хумай узнала его тотчас же. От неожиданности она застыла в дверях, не сводя с него глаз, не в силах что-либо сказать, как вдруг её обуяла какая-то чистая детская радость и заполонила собою всё её существо, и побежала по венам, разгоняя жар в теле, отчего щёчки Хумай запылали, словно солнце в безоблачную погоду на закате дня. Сердце заныло робкой надеждой, что появился шанс вызволить Айхылу, и ей стало казаться, что теперь все проблемы закончатся и она обязательно найдется, а отец вернется. Внезапно она вспомнила, что в подземелье заточен ею самолично родной брат Урала, и волна стыда охватила её, проложив глубокую морщину на лбу. Эмоции сменяли друг друга в хаотичном порядке, однако Хумай как могла старалась сохранять спокойствие, пытаясь ничем не выдать своё внутреннее состояние. Со стороны казалось, что она лишь внимательно осматривала батыра, стоявшего перед нею. С момента их встречи он вытянулся и стал могучим, его лицо возмужало, челюсть стала ярко выраженной и квадратной, черные густые брови были сдвинуты в одну линию, нос горбинкой, а в его черных угольных глазах горел какой-то огонь.

Сам Урал смотрел на неё спокойно. Он и не догадывался, кто она такая и какую бурю эмоций он вызывал в ней одним своим появлением. Он лишь заметил, что эта девушка, вошедшая решительным шагом, увидев его, застыла на мгновение и отчего-то покраснела. Ему бросилась в глаза её совершенная красота и что-то внутри него шевельнулось, какое-то чувство, что он уже видел её когда-то, но забыл, совершенно точно забыл и никак не может вспомнить, где это было и при каких обстоятельствах. Он внимательно разглядывал девушку, её роскошные косы, словно покрытые золотом, большие тёмные глаза, похожие на августовскую тёмную ночь с отблесками звёзд на небе, высокую грудь, которая единственная выдавала волнение девушки, и тонкий, как у пчёлки, стан. Он успел отметить про себя, что у нее очень изящные руки и длинная красивая шея, и ему захотелось подойти к ней поближе.

Хумай одновременно с ним сделала ему шаг навстречу. Она всё это время молчала и ждала – узнает или нет. Но Урал ничего не говорил и невозможно было понять, о чем он думает. Знает ли, в чей дворец он пришёл? Пришёл ли он именно к ней, к Хумай, ведь в ту самую ночь она раскрылась им, сказав, что она – дочь падишаха Самрау и Кояш. В сердце её вспыхнула надежда, что сейчас он произнесет её имя, но вместо этого Урал продолжал молчать, завороженный её красотой и блеском золотых волос. Он поднял было руку, чтобы дотронуться до её волос – так они его манили –, но вовремя спохватился, и одёрнул её.

Тогда заговорила Хумай.

– Здравствуй, егет! – звонко поприветствовала его она и сама удивилась звучанию своего голоса, который не звенел с того самого момента, как пропала Айхылу.

– Здравствуй. – коротко кивнул ей Урал и замолчал, удивлённый тем, что вновь ему почудилось в ней что-то знакомое, когда она произнесла слово «егет», будто выдохнула его. Удивлял и сбивал его с толку и её ласковый взгляд, направленный на него сквозь густые чёрные ресницы. Нарочито Урал решил не спрашивать её имени, подумав, что ни к чему заводить с такой красавицей близкое знакомство. У него к ней был простой вопрос, узнав на который ответ, он собирался тут же уйти. Любовные переживания были ему ни к чему.

– Если ты пришёл с добрыми намерениями, то садись на почётное место, будешь моим кунаком! – сказала Хумай и вдруг лукаво ему улыбнулась, словно старому знакомому. Снова в её облике промелькнуло что-то неуловимое и знакомое, но забытое. Урал вглядывался в её глаза, пытаясь вспомнить, где он мог видеть её, но в то же время он совершенно точно знал, что это глупость – такую девушку встретив раз, не забудешь никогда.

– Можешь не бояться меня, – ответил он ей. – Я сражаюсь со злом, что сочится в наш мир из Нижнего, а не с красивыми