Нелицеприятный. Том 1 - Владыка Бессмертный

ровной, аристократической осанкой, чем меня восхищает, — туда простолюдинам вход закрыт. Простолюдины могут на военных учиться тоже, но не в этой академии, — она пожимает плечами, будто не разделяет такого подхода и продолжает, — в общем, отец отучился и начал с самых низов, дойдя до звания полковника. Под ним была целая дивизия! Он много раз был в горячих точках, заслужил титул рыцаря и множество наград от государства.

— А титулов вообще много? — интересуюсь я, доев свой обед и отставив тарелку в сторону.

— По моему, штук семь, — отвечает мама и подсчитывает что-то на пальцах, — но тебе этот вопрос лучше отцу задать. Он точно осведомлённее меня в этих вопросах.

— Хорошо, — киваю и делаю паузу, — а вот я слышал, что титул рыцаря мне скоро светит, — я вспоминаю слова тёти Клавы и хочу спросить, знает ли что-нибудь об этом мама, — это как?

— А, ну да… — мама облокачивается о спинку стула, — титул рыцаря дают всем магам после обряда инициации. Вот твоему отцу пришлось выгрызать этот титул с боями и много лет к ряду. А тот человек, у которого проявится дар на инициации, ему сразу дают этот титул. Магу намного легче получать новые титулы, чем не магу, — поясняет мама.

— Как интересно, — я пододвигаюсь ближе и кладу локти на стол, оперевшись на них, — а у дедушки какой титул был?

— Он был князем, — констатирует мама.

— Может и я смогу когда-нибудь стать им… — говорю вслух то, о чем подумал.

— Для меня главное твоя безопасность, сынок, — сразу выдаёт мама, — я так переживаю на счёт этого обряда. Там ужас что придумывают каждый год…

— И что же? — мама меня очень заинтересовала и я практически заглядываю ей в рот, в ожидании продолжения рассказа.

— Мне лично этого не понять, — сразу говорит мама.

Её голос становится грубее, а лицо приобретает серьёзность.

— Варварство какое-то, — добавляет она, — каждый год в газетах пишут о новом виде обряда инициации. Причём общественность узнаёт это только после произошедшего. Я лично против такого.

Я киваю и молчу, желая услышать какие-нибудь примеры. Мне же нужно знать, к чему готовиться. Помню, как отец упоминал о своём и дедушкином обряде. Что-то там про медведей и горящий дом, но без подробностей. Я тогда так и не понял, как это происходит. Надеюсь мама объяснит подробнее.

— Был один вопиющий случай, от которого у меня волосы дыбом встали, когда я это прочитала, — мама продолжает говорить уже более эмоционально и жестикулирует руками, — они молодого паренька, в день его совершеннолетия скинули с самолёта без парашюта! Двадцать пять лет ему всего было!

— Двадцать пять это совершеннолетие? А почему они так поступили в его день рождения? — меня это тоже возмущает и я нахмуриваюсь.

— Ага, — отвечает мама, — потому что магический дар может проявиться только в день совершеннолетия и только в экстремальной ситуации. Поэтому я так боюсь за тебя, сынок.

— Погоди, мам, — в мою голову приходит логичный вопрос, — мне что, послезавтра двадцать пять лет будет? Мой день рождения послезавтра? — я сильно удивляюсь.

— Да, сынок, — мама вздыхает, — тебе послезавтра двадцать пять… Совсем взрослый уже, — она смотрит на меня взглядом, полным любви и проводит ладонью по моей щеке.

Вау. Вот как оно всё устроено. То есть обряд инициации подстраивают под дни рождения претендентов на получение дара. И если семей сорок восемь, это значит, что два-три раза в год проводятся такие обряды. Наверняка, хотя бы два раза в год кому-то из первенцев аристо исполняется двадцать пять.

— А чем закончилось? Что случилось с парнишкой, которого выкинули из самолёта? — я хочу услышать продолжение истории, — он же магом оказался, да? Наверняка, спасся?

Глава 6

— Нет, — заключает мама и я вижу на её лице ужас и тоску, — не справедливо это, — добавляет она, — ведь может быть, этот юный парень мог своей магией выращивать поля пшеницы за несколько минут, а они его скинули с самолёта! Как он мог спастись при помощи такой магии?!

— Если она у него вообще была, — добавляю я.

— Так вот именно! Почему они не могут придумать что-нибудь безопаснее? Зачем так по-варварски то? — мама бьёт ладонью по столу, — ай, — тихо протягивает она.

Я понимаю её. Её беспокоит, что методы проявления магии слишком суровы. Но что тут сделаешь, если таков этот мир? Наверное, если так не поступать, то магический дар вообще не будет проявляться до конца жизни и маги перестанут существовать, вместе со знатными родами. А этого никто допустить не может.

Мне вдруг приходит в голову ужасающая мысль. А что, если и меня вот так скинут с самолёта, а я окажусь… ну не знаю… целителем магическим каким-нибудь? Что тогда? Как вообще выбирается метод выявления дара?

— Мам, — я беру её за руку, которой она только что ударилась, — всё будет хорошо. Я сделаю всё, что от меня зависит. Постарайся думать о хорошем.

Я как могу, подбадриваю её, а у самого желудок сводит от страха. Ещё один день и я пойду на инициацию. Пойду туда, откуда, возможно, не вернусь. Мама останется без сына, род окончательно придёт в упадок, а Пётр так и останется сидеть в тюрьме до конца своего срока. Всё это сильно удручает меня.

Хватит. Прочь такие мысли. Я всё смогу. Выкручусь как-нибудь, обязательно выкручусь.

Мама обнимает меня очень крепко и целует в щёку.

— Мальчик мой, я так за тебя боюсь. На твою долю выпала не лёгкая судьба, — говорит она.

— Я это понимаю, — я тоже обнимаю её и чувствую её искреннее тепло и заботу.

Я не должен её подвести. Если отец когда-то сломался и пришёл в себя только с маминой помощью, то что будет, если у неё не станет меня? Единственного сына, которого она так любит.

Мама отпрянула от меня и я увидел на её глазах слёзы. Они отдались болью у меня в сердце. Я не хочу видеть эти слёзы, не хочу, чтобы она когда-нибудь снова заплакала. Только если от счастья. Слезы матери угнетают сильнее чем предстоящее испытание.

— Отец ещё, —