Нелицеприятный. Том 1 - Владыка Бессмертный

Пока полицейские оформляют бумажки на планшете я отвожу Петра на метр от них, наклоняюсь и говорю тихо, чтобы они не слышали нас.

— Петь, ты в своём уме? Десять лет хочешь отсидеть ни за что? Позволь мне взять вину на себя? — я уговариваю друга уступить.

Не хочу, чтобы это было на моей совести. Каким я буду после этого человеком, если позволю этому совершиться?

— Неее, — тянет Петька и качает головой, — сейчас вашу семью лишат последних титулов и вы вообще упадёте на дно. И потом никакое чародейство или магия тебе не помогут. Вылетевшие из знати, обратно не возвращаются. Хоть таких прецедентов не было никогда, но я слышал, что это так.

— И что ты предлагаешь? Потерять кучу лет молодости во имя моей семьи? Ты в своём уме? А как же твои родители, твои родные? Как они к этому отнесутся? Они же проклинать будут мой род. Да и не могу я так с тобой поступить, — я настаиваю на своём, но Петя не унимается.

— Как я уже сказал, — не дослушав меня, он начинает говорить, — я верю в тебя, Илья. Ты пройдёшь обряд инициации и станешь магом. А когда ты продвинешься выше и поимеешь влияние, попросишь императора о моём помиловании. Буду надеяться, что это будет не через десять лет, — Петя улыбается и хлопает мне по плечу, затем оборачивается и подходит к полицейским.

— Господа, — вежливо начинает Петька, — я беру на себя, полностью. Господин Гончаров не виноват и он не будет меня выгораживать. Виноват только я.

— Петь, — я подхожу к нему и снова пытаюсь сказать, что не стоит этого делать.

— Тшшш, — шикает он, тем самым показывая, что решение остаётся за ним.

Друг сказал своё последнее слово и не желает ничего слушать, а я… Я чувствую себя бессильным, не способным переломить ситуацию в свою пользу. Здест нет хороших вариантов, все плохие.

Вот так простой парнишка, который свято верит в нашу дружбу, подставляет мне плечо в трудный момент. Я этого не забуду. Я сделаю всё, чтобы вытащить его из тюрьмы. Другого выхода нет.

— Ну, раз вы наконец-то разобрались, — протягивает Морозов и достаёт наручники, — то закончим на этом.

Петька протягивает руки и лейтенант Морозов сковывает его наручниками.

— Пойдём оформлять тебя, — обращается он к Петьке, а затем переводит взгляд на меня, — не попадайтесь больше в такие неловкие ситуации, господин Гончаров.

Я молча смотрю на та то, как моего друга уводят. Ком застревает в горле. Злость окутывает меня. Ну что за люди и что за мир такой?! Почему такие суровые законы на счёт всех этих родовых семей?

В голове даже мелькает мысль, что лучше бы я родился обычным простолюдином, но я сразу же гоню эту мысль прочь. Ведь как раз для того, чтобы вытащить друга из тюрьмы мне и не надо быть обычным человеком.

— Действуй, как договорились, брат, — Петя кидает последнюю фразу, обернувшись ко мне, — я в тебя верю, — снова повторяет он, — затем, его уводят.

— Не надейся, куда там ему вытащить тебя. Ты знаешь что их семья… — я слышу голос Морозова вдалеке, но не могу услышать до конца, потому что они стремительно отдаляются от меня.

Я остаюсь один возле своего дома, обозлённый и морально подавленный. Эта встреча должна была быть для меня просто глотком очередной информации и не более того, а обернулась тем, что я подставил своим любопытством хорошего человека. Теперь совесть будет мучить меня, пока я не добьюсь его вызволения из тюрьмы. Держись, друг, я спасу тебя. Теперь я просто обязан стать магом и вернуть своей семье некогда былое влияние.

Я снова прохожу через калитку во двор. Медленно иду в дом. Мысли бесконечно крутятся в голове. Ни о чём другом теперь думать не могу. Прохожу вглубь дома и вижу отца, сидящего в старом кожаном кресле. Он грузно смотрит в пустоту перед собой, а когда замечает меня, но одаривает меня тем же взглядом.

— Где ты был, сын? — очень строго спрашивает он.

— Я был… — не заканчиваю фразу и вздыхаю.

Врать я не хочу, это не мой принцип, я это чувствую. Поэтому выдаю отцу правду.

— Был с Петькой. Хотел узнать, кто он такой, — на одном дыхании выпаливаю я.

— Хах, — отец выпускает злобный смешок, — и что? Узнал?

— Узнал… — я протяжно вздыхаю.

— Ну что, лишат меня последних титулов или погон? — проницательно спрашивает отец.

У меня брови на лоб поднимаются от его вопроса. Откуда он знает, что что-то произошло? Или он чувствует? Догадывается? Но всё оказывается куда проще, чем я думаю.

— Откуда ты знаешь, что… — я не заканчиваю свой вопрос, потому что получаю незамедлительный ответ.

— Видел я с окна как вы с ним сюда шли. А затем увидел, как полицейские идут за дом. А потом увидел как твоего дружка простолюдина уводят в наручниках, — выдаёт отец, — я только удивился, почему тебя отпустили.

— Меня… — ком в горле прервал мой ответ, я сглотнул и продолжил, — он взял вину на себя.

— Хах! — снова этот смешок, — как благородно, — констатирует отец, — будто он аристо, а не мы, правда?

Я ничего не отвечаю и лишь опускаю взгляд в пол.

— Ты что, расстроился что ли? — спрашивает отец.

— Он сядет в тюрьму из-за меня лет на десять, — я сокрушаюсь вслух.

Отец ничего не отвечает примерно с минуту, затем встаёт с кресла и подходит ко мне.

— Слушай, сынок, — начинает он, — я же тебе говорил, что не нужно тебе общаться с простолюдинами. Контактировать с ними очень опасно для аристо. Ты меня не послушал, теперь это послужит тебе жизненным уроком.

Он что, нотации читать ко мне подошёл? Я и сам уже всё прекрасно понял. Я был не прав. Я поступил опрометчиво и жёстко поплатился за это.

— Но дружбу я уважаю, — заявляет отец, чем заставляет меня поднять голову и с удивлением посмотреть на него, — в вакууме, — добавляет он, — в принципе, понятие дружбы, я имею ввиду. Будь у меня прежнее влияние, какое было тогда, лет пять назад, нам бы не