За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

могилы в ночном воздухе. Нечеловеческий холод отступил и теперь Амала почувствовала, как вспотела под своим нарядом. Потрясение, вызванное этой встречей, порождало сомнения, что переплетались с ее страхами и в то же время внушали надежду. Кровавое подношение было принято силой, находившейся за пределами ее понимания и это вторжение в священное пространство, выглядело зловещим предзнаменованием, намекающим на темные, неизвестные силы в какой-то неведомой ей игре. Ей вспомнилась Бруна — мертвую служанку нашли на окраине леса, с искаженным от ужаса лицом. Амала прекрасно помнила, что на ее спине не было и следа от шрамов, что она показывала ей раньше — ремней из кожи, что, по словам Бруны, вырезала Баркина. Шатер короля Рудогорья стоял не так уж далеко от того места, где Бруну укусила змея и Амала, приказавшая сжечь тело верной рабыни, не сомневалась, что жена Марона приложила к этой смерти свою руку. Если в эту игру вмешались новые силы — может они защитят теперь и принцессу Озерного края?

— Все в порядке, принцесса?! — раздался встревоженный голос и, обернувшись, Амала увидела одного из воинов, посланных с ней отцом, — мы сразу вернулись, когда услышали здесь незнакомые голоса.

— Вам показалось, — Амала, уже вернув былое самообладание, надменно глянула на дружинника, — обряд свершился и боги приняли жертву. Возвращаемся в лагерь — я замерзла и мне не помешает глоток доброго вина и кусок горячего жаркого.

Предсказание

По десять весел поднимались с каждого борта, взрезая подернутую закатным багрянцем морскую гладь, когда пять лодей ходко шли вслед заходящему солнцу. Переднюю, самую большую лодью, украшало носовое украшение — искусно вырезанная голова коня с раздувающимися ноздрями и янтарными бусинами вместо глаз. Рядом, положив руку на конскую гриву, стоял молодой Тейн, смотря как приближается незнакомый берег.

— Гарн? — не оборачиваясь, бросил Тейн.

— Да мой принц? — поднял голову один из гребцов.

— Подойди сюда!

Гарн оставил весло и шагнул к принцу. Это был низкорослый, но широкоплечий и сильный мужчина, в теплой тунике из овечьей шерсти и грубых кожаных башмаках. Темно-серые глаза сузились под спадавшими на лоб черными волосами, когда Гарн встал рядом с Тейном, внимательно рассматривая выраставший перед ними берег.

— Ты ведь бывал в этих водах, верно? — спросил его Тейн, — это уже Янтарный берег?

— Не похоже, — прищурился Гарн, — для Янтарного берега рановато. Скорей всего, это Хлёс.

— Хлёс, — Тейн порылся в памяти, припоминая отцовские наставления. Да, кажется, именно так именовался этот остров, посреди пролива на полпути к Янтарному берегу. Позади оставалась западная Скадва с ее скалистыми берегами, на которых местные рыбаки и селяне оставляли рисунки, славившие здешних королей и богов. Среди этих рисунков теперь есть и четыре лодьи, сошедшие вниз по реке Гете, что вытекала из озера Венир, на котором строился будущий флот Тейна. Выйдя к морю, наследник Скадвы принес жертвы не только Тиусу и Сунне, но и морским богам, прося их об удачном плавании. Тут же он набрал и свою команду — средь здешних рыбаков и китобоев, не чуждых и морского разбоя, нашлось немало охотников до славы и добычи в чужих краях.

Гарн, впрочем, был не из местных — один из немногих королевских дружинников, которых Рольф, скрепя сердце отпустил с сыном на запад. В молодости, Гарн вместе с ватагами таких же удальцов не раз совершал дерзкие походы на соседей, ходил бить китов в западных водах, так что его советы Тейн выслушивал особо внимательно.

— Возможно, лучше встать на ночлег здесь, а уже утром выйти в Северное море, — продолжал Гарн, — так вы можете избежать высадок на Янтарном берегу.

— Пожалуй ты прав, — поморщился Тейн: он был бы не прочь устроить набег на земли соседей, взяв янтаря для торговли в дальних краях, однако отец не советовал ему этого делать.

— Свон, король Янтарного берега, богат и силен, — предупредил Рольф, — он не будет спокойно смотреть, если ты будешь грабить его янтарь. Тебе нужно достичь Альбы еще до зимних штормов, а эти стычки только задержат тебя в пути и проредят дружину.

Для торговли король дал сыну мехов и янтаря из собственных запасов и теперь Тейну не было нужды грабить соседа известного склочным нравом и вообще задерживаться здесь.

— На Хлёсе много соли, — продолжал Гарн, — можно набрать ее для торговли. А из местных здесь — только кучка жриц, служительниц Матери Девяти Волн — они не будут возражать, если мы высадимся на их берегу. А если вы оставите даров в морском святилище, то жрицы еще и дадут вам припасов на дорогу.

— Милость богов нам не помешает в открытом море, — кивнул Тейн, — ты знаешь, где это святилище?

— Конечно, — кивнул моряк, — остров небольшой, его недолго искать.

— Тогда правим к нему, — скомандовал Тейн, отходя от носа и усаживаясь на весло. Рядом с ним сел Гарн и головная лодья с новой силой устремилась к берегу. Вскоре им открылась небольшая бухта, при виде которой Тейн недовольно нахмурился: на воде покачивалось три большие лодьи и несколько лодок поменьше. На берегу же толпился какой-то народ, слышались горестные женские крики и мужские ругательства.

— Что-то не так, — озадаченно сказал Гарн, — не мы одни, похоже, решили поклониться богам.

— Что-то не похоже на поклонение, — ответил Тейн, внимательно рассматривая происходящее. Он уже, было думал повернуть обратно в море, однако с берега его уже заметили, закричали, замахали руками, словно приглашая причаливать.

— Это «Морской вепрь», — Гарн указал на одну из лодей, чей нос и вправду украшала резная свиная морда, — корабль Свона.

— Сам знаю, — раздраженно бросил Тейн, которому отец немало рассказал об их беспокойном западном соседе, — и что теперь делать?

— Решать вам, — пожал плечами Гарн, — но, если вы сейчас повернете прочь, он, пожалуй, решит, что мы явились сюда грабить и тогда точно не даст нам покою.

— И то верно, — кивнул Тейн и, обернувшись к остальным лодьям, крикнул, — правь к берегу! И держите оружие под рукой.

Сам он также сноровисто надевал бронзовый панцирь и пристегивал к поясу меч.

— Ждете схватки? — спросил Гарн.

— Надеюсь, что нет, — ответил Тейн, — но лучше быть готовыми ко всему.

Одна за другой лодьи Скадвы