За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

дар королю Краке, отцу Рольфа, охотники с далекого севера, клявшиеся, что сняли эти головы с волосатых чудовищ, что живут под землей и умирают при виде солнечного света. Посреди лба красовалось огромное отверстие, что вызывало у суеверных воинов толки, что устрашающие черепа принадлежат каким-то одноглазым великанам. Впрочем, опытные купцы говорили, что подобные черепа они видели у огромных зверей с длинными носами, что обитают на каком-то немыслимо дальнем юге: якобы после смерти те самые носы сгнивают и образуется именно такая дыра, и впрямь напоминающая огромную глазницу. Эти рассказы вроде бы подтверждались тем, что и у тех зверей и у чудовищ, найденных на севере, имелись огромные длинные зубы, торчащие из нижней челюсти — пластинками из той кости был инкрустирован и топор над головой Рольфа. Однако Тейну, сейчас смотревшему в эти самые «глазницы» невольно казалось, что чудовища в ответ недобро пялятся на него. Тейн не возражал — лучше смотреть в лицо мертвым монстрам, чем живому и разгневанному отцу.

— Оставьте нас, — бросил владыка Скадвы и, по раздавшимся за этими словами звукам шагов, Тейн понял, что королевская стража оставила чертог. Когда же они остались вдвоем, Рольф снова обратился к сыну.

— Ты теперь считаешь себя героем, верно? — продолжал Рольф, — плевать на отца, на то, что мы теперь разругались и с Борием и с Мароном; что мы теперь в шаге от войны с обоими — зато ты чуть не убил этого кичливого недоумка и отхватил себе самую роскошную красотку по обеим берегам моря.

Голос отца неуловимо изменился и Тейн, не веря своим ушам, поднял глаза на Рольфа. Тот широко улыбался, глядя на сына с явным одобрением.

— Я горжусь тобой, — король ухмыльнулся в усы, — давно уже воин Скадвы не ставил так на место этих южан — без кораблей и армий, один только человек. И этот человек — мой сын!

Не в силах больше сдерживать себя, Рольф подскочил с места и, прихрамывая, — все еще давало о себе знать действие змеиного яда, — подошел к сыну, крепко обняв его за плечи.

— Я, конечно, не мог открыто порадоваться твоему успеху, — сказал Рольф, — когда ты взойдешь на этот трон, то поймешь, что правитель редко может позволить показать свои чувства прилюдно. Если бы я поздравил тебя с победой при всех, рано или поздно это донеслось бы и до Бория — и он оскорбился бы еще больше и Марон вместе с ним. Пусть лучше знают, что я, конечно, разгневан и раздосадован, но если Борий не смеет идти против воли Нерты, то кто я такой, чтобы перечить богине? Ваш брак будет удачей для Скадвы — если только мы сумеем удержать эту удачу в руках. Ты уже думал о том, как достать олово для Бория?

— Думал, — с несчастным видом кивнул Тейн, — но так ничего и не придумал .

— Кто бы сомневался, — Рольф неодобрительно покосился на сына, — был бы я там, может я бы и сумел выторговать у Бория более выгодное приданное, но ты, конечно же, чувствуя себя виноватым, быстро согласился на все условия?

— Прости, отец, — смущенно сказал Тейн.

— Прибереги эти сожаления для Бория, — поморщился Рольф, — на случай если все же тебе придется вернуться к нему с пустыми руками. Шесть сотен оловянных слитков — это очень много. Есть только одно место, кроме Рудогорья, где ты мог бы разжиться этим добром — и успеть вернуться с ним ровно в назначенный день.

— И где же, отец?

— В Альбе, — сказал Рольф, — она богата оловом, может, и побольше Рудогорья. Но дорога туда опасна — и тебе не обойтись без надежной дружины. Я не могу тебе дать своих воинов — потому что не могу поручиться, что наши соседи статут спокойно смотреть, как я отсылаю на запад лучших дружинников. Но всегда найдется достаточно отчаянных голов, жадных до славы и добычи в чужой земле. Если хочешь — я помогу тебе найти нужных людей.

— Спасибо, отец! — произнес Тейн.

— Не торопись благодарить, — нахмурился отец, — я не только твой отец, но и король Скадвы, а ты — ее наследник. Ты должен не просто расплатиться оловом с Борием, но и действовать на благо королевства. Олово нам нужно, как бы не больше, чем Озерному краю — хотя бы потому, что у нас нет Рудогорья в соседях. Твоя задача — не просто добыть приданного для своей невесты, но и сделать так, чтобы наших людей начали привечать в Альбе, а олово оттуда шло бесперебойно. Причем как можно скорее — нам потребуется много бронзы, если война, которую ты привез в Озерный край, все-таки разразится.

— Я понял, отец, — кивнул Тейн, — и не подведу тебя.

— Надеюсь сейчас у тебя получится лучше, чем в Озерном крае, — усмехнулся Рольф, — там ты показал себя ярким, но в Альбе ты должен быть толковым.

Иной разговор состоялся за много миль к югу от Скадвы.

Цитадель Марона стояла на высокой скале, словно нависая над окружавшими ее густыми лесами. Окруженное стеной из каменных блоков, жилище владыки Рудогорья еще больше возвышало его над всеми подвластными ему вождями с их деревянными укреплениями и земляными валами. У подножия скалы на отвоеванном у леса участке, стояли дома селян, амбары и помещения для скота, тогда как многочисленные кузни и печи для плавки металла, были вырублены прямо на склоне скалы. Здесь всегда курился дым — именно сюда свозилась руда из раскинувшихся на востоке Рудных гор и здесь же не смолкал звон кузнечных молотов, денно и нощно ковавших силу и славу владыки Рудогорья. Средь суеверных селян ходило много темных слухов про эту гору: якобы Марон так богат и удачлив потому, что подмешивает в расплавленную бронзу кровь убитых им людей; что за внешним истовым почитанием Неба и Солнца скрывается поклонение безымянным подземным богам; что оружие ему куют таящиеся в недрах гор безобразные черные карлики, с которыми Марон расплачивается кровью и плотью своих врагов.

Самого же короля Рудогорья не особо тревожили эти слухи, никогда не выливавшиеся во что-то большее чем испуганное перешептывание по углам. Марона беспокоили совсем иные думы: даже сейчас, когда он сидел в своем