За тысячи лет до Рагнарека - Андрей Каминский

пиршественном зале за блюдом жаренной дичи и кубком сладкого вина с юга, хмурое выражение не сходило с его лица. За столом кроме короля сидела еще Баркина, тогда как у входа в зал, прямо перед пиршественным столом, стоял Одрик, исподлобья глядя на отца. Пока они возвращались домой из Озерного края, Марон не перекинулся со своим наследником и десятком слов, так что от сегодняшнего разговора молодой человек не ждал ничего хорошего. Даже мать, время от времени бросавшая на сына сочувственные взгляды ничем не могла ему помочь.

Марон не спеша доел мясо, запил вином и отставив пустой кубок, наконец-то перевел тяжелый взгляд на сына.

— Ты подвел меня, Одрик, — негромко сказал он.

— Отец, я…

— Не перебивай, — сказал Марон и Одрик послушно смолк, — по твоей милости Озерный Край может уплыть из наших рук к королю Скадвы — если мы не найдем способ все исправить.

— Я готов, — с надеждой воскликнул Одрик, — тебе стоит только приказать, отец и я сам принесу тебе голову Тейна.

— Ты дважды сошелся с ним в бою, — пренебрежительно протянул король Рудогорья, — и оба раза проиграл. Думаешь, в третий раз у тебя получится лучше?

— Первый раз мы сражались не в настоящем бою, — возразил Одрик, — а второй раз ему помогла Амала — не кидаться же мне на нее с мечом? Третий раз я не подведу.

— Третий раз, — усмехнулся Марон, — что же, может вам и приведется еще раз скрестить клинки, но вряд ли это произойдет скоро. Тейну осталось меньше года, чтобы привезти олово Борию. Думаю, он станет искать его в Альбе, а значит поплывет на запад.

— Я могу отправиться за ним! — сказал Одрик, но Марон лишь покачал головой.

— После твоего провала в Озерном краю, — сказал он, — если ты потерпишь неудачу еще в незнакомой тебе земле и это выйдет наружу…нет, я не могу так рисковать. Ты покинешь мой дом — но отправишься не на запад, а на восток.

— На восток? — недоуменно спросил Одрик, — но почему?

— Потому что я не могу допустить, чтобы мой сын отсиживался дома, пока наследник Скадвы ищет подвигов, — прогремел Марон, — если он поплывет в Альбу, то ты отправишься в земли своей матери и вернешься оттуда славным воином — или не вернешься вообще.

За спиной Одрика послышались шаги и, оглянувшись, он увидел двух степняков — в высоких шерстяных шапках и куртках из вареной кожи, с нашитыми бронзовыми пластинами. Оба мужчины коротко поклонились королю и королеве, после чего застыли у входа.

— Эти воины — молочные братья Вораха, моего младшего брата, — сказала Баркина, — он правит сейчас одним из родов Клана Волка и не откажется принять родича в своем становище.

— Еще бы он отказался, — хмыкнул Марон, — откуда он берет олово для своей бронзы? У тебя славный меч, сын, пусть железо и не в чести в наших краях. Настала пора окропить клинок кровью — и вернуться домой героем во главе конной орды. Если дело дойдет до войны, всадники с востока нам пригодятся — если, конечно, ты сможешь завоевать их доверие.

— Я сделаю, что смогу отец, — мотнул головой Одрик, — клянусь, что кровью смою свой позор.

— Посмотрим, — сухо сказал Марон, — твой конь ждет тебя у ворот. Ступай.

— Пусть Сунна озаряет твой путь, — добавила Баркина, — передавай привет Вораху.

Одрик помялся, словно ожидая, что родители добавят, что-то еще, но, наткнувшись на холодный взгляд Марона, склонил голову и вышел вон, в сопровождении кочевников. Когда их шаги стихли снаружи, Баркина подняла взгляд на мужа.

— Не мне оспаривать твое решение, — сказала она, — и все же…не слишком ли много стараний ради какой-то наглой девки, к тому же еще порченной.

— Озерный Край — сердце наших земель, середина торговых путей, — сказал Марон, — туда стекаются янтарь и меха с севера, кони с востока и разные товары с юга. Даже сам Борий не понимает, каким сокровищем он владеет. Я завладею его землями, объединив их с Рудогорьем, выжгу скверну лесных ведьм, сокрушу морских разбойников Скадвы и раздвину границы своих владений до самого моря. В чертоги Диуса я войду как величайший правитель к северу от земли Хатти — и если ради этой цели мне понадобится свести Одрика хоть с десятком распутных девок с севера — пусть будет так.

— А если у тебя не получится? — спросила Баркина, — если сын короля Скадвы все же вернется со своим оловом?

— То ему недолго останется праздновать победу, — перебил ее Морон, — зря, что ли я отправил старшего сына договариваться с твоими сородичами? Если я не получу Озерный Край через брак, значит я заберу его войной.

Дикая Охота

Дни становились короче, а ночи все длиннее, пока ветра, налетавшие с севера, приносили дожди и холод. Леса Озерного Края уже оделись в наряд из красно-желтых листьев, а по утрам вода на озерах все чаще подергивалась хрусткими льдинками. Студеное дыхание зимы чуялось все сильнее — и звери в густых лесах обзаводились теплым мехом, завидной добычей, ценившейся как в здешних краях, так и далеко на юге. Сам король Борий, вместе со своей верной дружиной, нередко выбирался на охоту, чтобы показать, что он еще крепок и ловок для того, чтобы добыть даже самых опасных зверей.

На поляне слышался громкий смех и оживленные разговоры, пока воины в шерстяных туниках и плащах из волчьих шкур бронзовыми кинжалами разделывали пойманную дичь. Посреди поляны на огромном костре жарился освежеванный и выпотрошенный олень, насаженный на вертел целиком, здесь же запекались в золе медвежьи лапы, начиненные диким чесноком. Неподалеку от костра лежали окровавленные звериные шкуры, а к сучьям одного из деревьев, с уже облетевшей листвой, прикреплены большие оленьи рога — еще один трофей сегодняшней охоты. Рядом с этим импровизированным идолом висела часть охотничьей добычи — как жертва Герну, Богу Зверей, обитающему в глубине чащи. Всю поляну покрывали лужицы еще дымящейся крови и расплавленного жира, в воздухе висел густой смрад горящей шерсти, жареного мяса и сладковатый дух крови.

— Клянусь Герном, это была славная охота, — проревел Борий, — пусть Боги Леса взамен за наши подношения пошлют нам мягкую зиму!