Хищник и озорница - Дороти Шелдон

– Она была со мной.

Мартин удивленно уставился на нее. Дженнифер устало улыбнулась.

– Свернулась у меня в ногах и не ушла до утра. Вы уж извините.

– Все в порядке.

Мартин махнул здоровой рукой.

Вот так номер! Значит, пока он страдал в одиночестве, терзая воображением свою измученную душу, Синтия делила с Дженнифер ее мечты.

– Правда?

Она потянулась, зевнула и торопливо прикрыла рот ладонью.

– Извините, просто очень устала. Да еще не выспалась. Знаете, на новом месте…

Краска смущения сделала еще привлекательнее.

– И… я ужасно проголодалась.

Именно в этот момент Мартин и решил, что все прочее, включая разборку с Синтией, может подождать. Он еще никогда не видел Дженнифер такой утомленной, хотя, надо признать, и не имел возможности наблюдать ее вблизи.

Ему вдруг захотелось крепко обнять Дженнифер, укрыть ее от бед и тревог, защитить от опасностей.

Стремление помочь людям характерно для многих полицейских, но Мартин чувствовал, что сейчас это не профессиональный импульс.

– Я принесу что-нибудь выпить. Воды или содовой? – спросил он.

Дженнифер покачала головой.

– Нет, спасибо. Я просто хочу есть. Мы не обговаривали детали, но по пути я кое-что успела купить и сейчас приготовлю перекусить. Можно мне… могу ли я…

Мартина тронули ее смущение и неуверенность, столь резко контрастировавшие со строгим профессионализмом, которым Дженнифер пыталась защититься от своих чувств. К черту все полицейские секреты! – подумал Мартин. Я мужчина, и мне хочется просто помочь женщине.

– Вам ничего не нужно делать. Я успел заказать пиццу, рассчитывая, что вы составите мне компанию. Пойдемте в кухню.

– Спасибо. Если честно, я обожаю пиццу. А готовить у меня не было сил.

Дженнифер так обрадовалась предложению, что стала похожей на ребенка, узнавшего об отмене нелюбимого урока. Она вскочила и вышла в коридор. Синтия торопливо последовала за ней. Мартин, пожав плечами, отправился за ними.

Он задержался в холле, чтобы посмотреть, ушел ли Гордон, и запереть входную дверь.

Когда он вошел в кухню, Дженнифер уже успела постелить скатерть и доставала из шкафчика посуду. Синтия пила молоко из блюдечка.

– Я купила мексиканский салат и тунца, но приготовить не успела.

Дженнифер улыбнулась Мартину и потянула носом воздух.

– Ммм. Пахнет восхитительно. Я, наверное, сто лет не ела пиццы.

– Как это?

– Что?

– Если вы так любите пиццу, то почему давно ее не ели? Работаете в двух местах, сильно устаете…

Всем ведь известно, что легче где-то перекусить, чем готовить самому, тратя время и силы.

– Но это дорого.

Мартин помолчал, не зная, стоит ли спрашивать, но все же решился.

– Вы неплохо зарабатываете в двух местах. На что уходят деньги? Извините, если вам неприятно отвечать…

Сейчас в Мартине говорил не полицейский, а обычный человек, желающий лучше узнать женщину, с которой предстоит какое-то время жить под одной крышей.

Дженнифер опустилась на стул и пододвинула к себе тарелку с пиццей.

– Видите ли, мои родители умерли, когда мне было всего восемнадцать. Моему брату было девять, и с тех пор я его воспитываю.

Это простое, но трогательное признание задело Мартина за живое. Как же ей, должно быть, нелегко!

– Извините, мне очень жаль.

Он подошел к Дженнифер сзади и положил руку на плечо. Обычный жест сочувствия и симпатии, ничего больше. Но все оказалось не так просто. Тепло ее тела мгновенно растеклось по его пальцам, по руке, по груди… Тем не менее Мартин не убрал руку.

– Я уже привыкла к такой жизни. Коннор, мой брат, хочет поступить в колледж. Он очень способный, но не совсем здоров. Все, что я зарабатываю, идет на оплату его пребывания в интернате и учебы. Так что пицца для меня – почти непозволительная роскошь.

Мартин покачал головой. Далеко не каждый способен на самоотречение ради брата или сестры, на отказ от естественных для молодости удовольствий. Дженнифер действительно необычная женщина.

– Вашему брату повезло с сестрой.

Мартин убрал руку с ее плеча и, обойдя вокруг стола, сел напротив Дженнифер.

Она покраснела от смущения и отмахнулась от комплимента.

– Это мне повезло с братом. Мы очень близки и держимся друг за друга.

Мартин кивнул, чувствуя, что не может говорить – к горлу подступил комок.

– Посмотрите, Синтия все молоко выпила и, похоже, не прочь получить добавку, – сказала Дженнифер и вопросительно посмотрела на своего почему-то умолкшего собеседника.

Он откашлялся.

– Нет, с нее хватит. Фелисити просила не перекармливать. А вы ешьте. Дни лишений позади.

Она ответила улыбкой и с аппетитом принялась за пиццу. Мартин не столько ел, сколько наблюдал, радуясь неизвестно чему, улыбаясь без видимой причины и чувствуя себя удивительно легко. Иногда для того, чтобы убрать разделяющие людей барьеры, требуется совсем немного. Он и сам не ожидал, что простой разговор в кухне способен настолько сблизить только что познакомившихся мужчину и женщину.

Покончив с пиццей, Дженнифер вытерла рот бумажной салфеткой и поднялась, чтобы убрать со стола. Привыкший все делать сам, Мартин помог ей. Хотя кухня была большая, они все же столкнулись, относя посуду в мойку, и на мгновение замерли, испытав уже знакомое чувство притяжения друг к другу.

Первой пришла в себя Дженнифер.

– Готовы работать? – деловито спросила она. Мартин вздохнул, огорченный ее тоном профессионала. Готов? Да, готов, но совсем к другому. Тонкий запах земляники, уже привычно ассоциировавшийся у него с Дженнифер, пробудил в Мартине прежнее желание. Но, конечно, она права. У нее работа, и он не должен мешать ей заниматься делом.

– Собираетесь убедить меня в своих способностях?

Мартин усмехнулся.

– Посмотрите, какая восхитительная сегодня ночь. Не желаете полюбоваться звездами?

– Вы всегда используете этот прием? Не очень-то оригинально, хотя и романтично.

Он усмехнулся.

– Я не шучу. Бассейн во дворе. Под звездами.

Дженнифер покраснела, но выдержала его взгляд. Мартин хотел, чтобы она отдохнула, но если уж ей так хочется взяться за него, то пусть почувствует сексуальный подтекст его предложения и будет настороже. Сам он не вполне полагался на себя уже сейчас, а что будет, когда ее руки коснутся его тела! Эта женщина могла заставить его забыть собственное имя, не говоря уже об Эстебане Сантьяго.

– Если вас не устраивает бассейн, то есть большая ванна, – небрежно предложил Мартин.

– Сначала мне надо осмотреть вас, проверить состояние тканей, а уж потом определить, какие упражнения вам необходимы. Вы не возражаете?

– Так ли уж необходимо спешить? Вы же сами сказали, что устали.