Хищник и озорница - Дороти Шелдон

Через полчаса Дженнифер закрыла папку и устало откинулась на подушку.

Итак, Мартин – полицейский, раненный на задании. Если лечение пройдет успешно, он снова вернется на службу, снова окунется в мир насилия и жестокости, снова подвергнет свою жизнь опасности.

Она вздохнула. Есть немало людей, не созданных для спокойного существования. Без риска они чувствуют себя как рыбы, выброшенные на берег. Кому-то такие нравятся, кому-то нет. Дженнифер знала лишь одно: связываться с ними небезопасно. А значит, ее отношения с Мартином должны оставаться профессиональными. Выполнив эту работу, она получит хорошие деньги и переедет поближе к Коннору. Подальше от этого сильного мужчины с синими глазами, обольстительной усмешкой и следами от пуль на плече.

Дженнифер встала, выключила лампу и отправилась в ванную. Горячая вода и несколько минут покоя позволят привести в порядок мысли, укрепиться в принятом решении и избавиться от волнения.

Она лежала в ванне, закрыв глаза и стараясь думать о том далеком будущем, когда ей не придется работать вечерами, когда Коннор окончит университет и найдет занятие по душе, когда…

Странно, но в ее мысли снова и снова проникал Мартин. Желание, с которым Дженнифер тщетно боролась всю ночь, не только не исчезало, но усиливалось: груди налились, соски набухли и отвердели, лицо горело… Обмануть себя очень трудно, и Дженнифер не стала придумывать объяснения, потому что научилась смотреть правде в глаза. Дело не в мечтах о спокойной жизни и тихом счастье.

Проблема в другом. Между ней и Мартином что-то есть. Это «что-то» возникло сразу, в тот самый миг, когда они увидели друг друга. Ее тянуло к нему так, как не тянуло никогда ни к одному мужчине. При мысли о нем сердце начинало колотиться, разгоняя кровь, пробуждая уставшее тело, наполняя каждую клеточку волнующим жаром. Воображение создавало десятки вариаций одной и той же картины, в которой менялись детали, но оставались главные персонажи, она и Мартин.

Дженнифер вышла из ванны, сняла с крючка мягкое пушистое полотенце и начала вытираться. Посмотрев в запотевшее зеркало, она снова вспомнила Мартина, его покрытую бронзовым загаром грудь, рану под ключицей…

Как же ему, должно быть, было больно! Сможет ли она помочь ему?

Сможет. Ее пальцы прикоснутся к золотистой коже, бережно разомнут неокрепшие мышцы, разгонят сковывающее их напряжение. А почему бы потом им не двинуться ниже, не спуститься от плеча к заросшей волосами груди, к напрягшимся потемневшим соскам, жаждущим ее прикосновения?

И что помешает им пойти дальше, по твердому животу к поясу шортов? Проскользнуть под него и наткнуться на возбужденную, горячую и трепещущую плоть, готовую откликнуться на ее ласки?

А если так, то кто остановит его? Кто запретит его рукам раздвинуть ее ноги и влажные складки между ними? Кто осмелится не позволить ему облегчить ее муку неторопливыми, но уверенными ударами? Кто удержит их обоих, когда их тела сольются в едином ритме, поначалу медленном, сдержанном, а потом ускоряющемся, безумном и безудержном?

Никто и ничто. Дженнифер осознала это, заметив, что ее руки, откликаясь на желание, уже поймали его пульсирующий ритм. Сдерживая рвущийся из глубины распаленного страстью тела стон, она посмотрела на себя в зеркало и по глазам, глядящим на нее оттуда, поняла, что неизбежное случится. Это предопределено.

Воображение не остановишь.

Страсть не остудишь.

Дженнифер прошептала его имя, слившееся с протяжным стоном наслаждения.

Долгий день закончился, Дженнифер, пожелав доброго вечера задержавшейся в офисе секретарше, поспешила в «Последнюю милю», чтобы повидаться с Саймоном. Она обещала, что предупредит об уходе за пару недель, но он, когда узнал подробности, рассчитал ее сразу же. Саймон прекрасно знал жизненную ситуацию Дженнифер и понимал, сколь многое зависит от предложенной ей работы, а потому не собирался чинить какие-либо препятствия.

Она собрала вещи, которые уместились в одну сумку, закрыла пустой шкафчик и отдала ключ Саймону.

– Вот и все. Мне неприятно подводить тебя, так что если хочешь…

Он покачал головой.

– Не беспокойся. Уж кого-кого, а официанток в Лос-Анджелесе хватает, так что ты меня не подвела.

– И ты даже не будешь скучать по мне? – с улыбкой спросила Дженнифер.

– Ты неплохо работала, на тебя не жаловались, но…

Саймон развел руками.

– Вспомни, сколько раз ты опаздывала. А сколько перебила посуды? Вообще мне следовало прогнать тебя еще раньше. Сам не знаю, почему я такой добрый.

Он подмигнул ей и надел очки, отчего сразу стал строже.

– Ах ты!..

Дженнифер шутливо замахнулась на него.

– Не так уж плохо все было.

– Каждый говорит за себя.

Саймон улыбнулся; на щеках проступили ямочки, безотказно действовавшие на многих женщин, что позволяло ему каждый уикэнд проводить в обществе новой подружки.

Дженнифер всегда с симпатией относилась к боссу, была благодарна за дружбу и за поддержку, но на нее чары Саймона не производили никакого эффекта. В самом начале их знакомства Саймон пригласил ее на свидание, но, получив вежливый твердый отказ, принял его с достоинством и уже никогда больше не позволял себе переступать границы дружбы. Со временем он стал самым близким другом Дженнифер и не раз помогал советом и даже деньгами.

– А если серьезно, то позвони мне в случае чего. Не позволяй парню распускать руки.

Дженнифер смущенно улыбнулась, зная, что, если Мартин «распустит руки», звать на помощь Саймона будет уже поздно.

– Спасибо. Думаю, все обойдется.

Она повесила сумку на плечо и протянула Саймону руку.

– Совет на прощание: перестань курить. Сигареты убьют тебя, если кое-кто из твоих подружек не сделает этого раньше.

Он покачал головой.

– Надеюсь, у меня впереди еще много лет приятной жизни. Без сигарет она станет, пожалуй, даже скучнее, чем без женщин.

Дженнифер окинула взглядом полупустой зал.

– До свидания, Саймон.

– Ты на меня не злишься? Может быть, не стоило рассказывать о тебе той женщине?

– Как я могу на тебя сердиться, если ты помог мне выбраться из пропасти? Наконец-то появился просвет. Я очень благодарна тебе, Саймон, хотя язык у тебя без костей.

Дженнифер улыбнулась, давая понять, что шутит.

– Не пропадай.

Она кивнула.

– Конечно. Передай Джессике, что я позвоню. Увидимся.

Саймон хмыкнул.

– Надеюсь. Всего тебе наилучшего, Дженнифер. Я заеду в субботу, как договаривались.

– Пока.

Она обняла его, поцеловала в щеку и вышла на улицу. В какой-то момент ей захотелось рассказать Саймону о Мартине, выслушать его мнение, но что-то ее удержало.