Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

Практически каждая боевая сводка с театра военных действий упоминала успешные действия пограничников. Их ставили в пример. Так, в сводке 11-й армии Юго-Западного фронта отмечалось, что младший унтер-офицер 2-го Заамурского пограничного конного полка Н. Курмаев в бою у населенного пункта Нетерпицы, рискуя своей жизнью, спас командира – поручика Кончевского. Младший унтер-офицер Литовкин, ефрейтор Ильин, рядовые Бутрик, Печеный и Щербатов, попав под огонь хорошо укрытого пулеметного расчета противника и потеряв лошадей, продолжали сражаться в пешем порядке, увлекая за собой сослуживцев[97].

А вот еще один пример мужества. Возглавлявшему 1-ю роту 10-го Заамурского пехотного полка прапорщику Гусаку и его бойцам в стремительной штыковой атаке и рукопашной схватке не только удалось захватить австрийскую батарею тяжелой артиллерии, но и пленить всю ее обслугу. Помимо более полутораста военнопленных, в трофеях пограничников значились четыре 150-мм орудия с полным боекомплектом. По ходатайству Брусилова прапорщик Гусак был удостоен ордена Святого Георгия IV степени[98].

Не один раз выручали герои-пограничники 2‐й Заамурской пехотной дивизии 11-ю армию. Только за период с 1915 г. по июнь 1916 г 1309 ее бойцов были награждены Георгиевскими крестами и медалями[99].

Широко известен и боевой настрой пограничников. Они попросту сметали вражеские части своими стремительными атаками. Так, например, бойцы 3‐й Заамурской пограничной пехотной дивизии наголову разбили 119-ю пехотную дивизию немцев, а 1-я Заамурская дивизия у Тлумача и Наревки практически уничтожила 105-ю дивизию германской армии.

Легендой стал подвиг командира полка 9-й Заамурской пограничной пехотной дивизии полковника М.А. Циглера, который под плотным огнем противника верхом на лошади, по-скобелевски, возглавил атаку. Увлекая за собой офицеров и солдат, он крикнул: «Помните, заамурцы, что георгиевские кресты висят на германских пушках, а не на пулеметах!». Этот боевой призыв надолго врезался в память не только пограничникам, но и армейским бойцам[100]. За эту успешную атаку М. А. Циглер был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени. К сожалению, за день до получения награды полковник М.А. Циглер в очередной атаке пал смертью храбрых. Высочайшим указом заамурский командир был посмертно произведен в чин генерал-майора.

Выполняя самые сложные, а порой и невозможные задачи, воины в зеленых фуражках в период прорыва несли громадные потери. В некоторых соединениях пограничников они превышали половину штатной численности личного состава. Это послужило основанием для военного командования отвести от передовой подразделения заамурцев и не включать их в проведение активных мероприятий за редким исключением.

Небезынтересно отметить и мнение противника, который по достоинству оценил стойкость и героизм пограничников. Вражеские солдаты и офицеры, порой со страхом изумлялись тому, что если воины в зеленых фуражках и попадали в плен, то мужественно переносили его тяжкое бремя. К чести австрийского командования нужно отнести тот факт, что оно сообщило русской Ставке о подвиге ефрейтора 5-го Заамурского пограничного конного полка И. Литвиненко, который будучи тяжело раненым, до последнего момента оказывал сопротивление противнику. А после взятия его в плен отказался от всякого общения с врагом. Храброму пограничнику было суждено всего лишь сутки пробыть в плену, от полученных ранений он умер. А.А. Брусиловым этот подвиг был отмечен в отдельном приказе по Юго‐Западному фронту в середине августа 1916 г.

Стойкость пограничников во время прорыва высоко оценивалась и самим командующим Юго-Западным фронтом. По его мнению, заамурцы отличались от армейских частей стойкостью и внутренней дисциплиной, обеспечивая тем самым качественное выполнение возложенных на них боевых задач. Даже к исходу войны, когда революционные события захватили страну и сражавшуюся армию, пограничники оставались до конца верными военной присяге. На одном из совещаний в Ставке, в своем докладе о моральном состояний армии генерал Брусилов сообщил, что антивоенным настроениям заамурские пограничники подверглись только тогда, когда практически весь армейский состав был деморализован[101].

Следует отметить, что за время участия пограничников в Первой мировой войне Отдельный корпус пограничной стражи потерял около 300 офицеров и более 12,5 тыс. нижних чинов. Свыше 87 тыс. пограничников получили ранения разной тяжести и не могли более участвовать в боевых действиях[102].

На переломе эпох

О. И. Капчинский

Ротация сотрудников центрального аппарата ВЧК

Обстановка Гражданской войны, расширение аппарата ВЧК, многочисленные ее реорганизации приводили к большой текучести сотрудников. К этому добавлялся и провозглашенный партийным руководством курс на кадровую ротацию. Сменяемость работников, перевод их после определенного срока на другую должность и в другую область деятельности было объявлено важнейшим условием обеспечения успешности работы чрезвычайных комиссий. М. Я. Лацис обосновывал необходимость ротации кадров в первую очередь тем, что «как бы честен ни был человек и каким бы кристально чистым сердцем он ни обладал, работа Чрезвычайных комиссий, производящаяся при почти неограниченных правах и протекающая в условиях, исключительно действующих на нервную систему, дает о себе знать», и только редкие из сотрудников остаются вне влияния этих условий работы[103]. Однако анализ расстановки кадров, в том числе руководящих в центральном аппарате ВЧК показывает, что ротация сотрудников носила скорее не планомерный, а спонтанный характер и была вызвана различными причинами.

В 1917–1918 гг. наиболее массовой сменяемость работников была в первый месяц существования ВЧК, в связи с формированием ее аппарата и с совмещением большинством сотрудников службы в Комиссии с занятием ответственных должностей в других ведомствах, а также командированием некоторых из них на места для участия в установлении советской власти, в июле-августе, главным образом в связи с удалением из ВЧК, в том числе с руководящих постов, левых эсеров, и в декабре 1918 г., по причине перехода части сотрудников во вновь образованную Московскую чрезвычайную комиссию (МЧК). Наиболее сменяемым был состав высшего руководящего звена. Так, из 19 чел., являвшихся членами ВЧК в начале мая 1918 г., к концу сентября этого года только 7 (Ф. Э. Дзержинский, Я. Х. Петерс, И.