Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

отдела)[112], после него Кубецкий и затем П. А. Яковлев (на июль 1919 г. он уже являлся руководителем отдела)[113].

Основными причинами ухода ответственных работников из центрального аппарата ВЧК в 1919–1920 гг. была их переброска на чекистскую работу в регионы и мобилизация на фронт (как правило, для работы во фронтовых и армейских особых отделах)[114]. Так, в начале 1919 г. на Украину для организации ЧК была откомандирована группа местных уроженцев, преимущественно евреев[115]. Когда 3 мая 1919 г. ЦК РКП решил сформировать в образованной в конце февраля Литовско-Белорусской Республики Чрезвычайную комиссию, в Минск из Москвы был командирован большевик с сентября 1917 г. белорус И. В. Тарашкевич, владевший не только родным, но и польским языком, который с 6 августа 1918 г. работал в ВЧК следователем сначала в Отделе должностных преступлений, а с декабря – в Юридическо-следственном отделе. В Литовско-Белорусской ЧК Тарашкевич возглавил юротдел, а 27 мая сменив «местного» руководителя стал председателем (11 августа в связи с сокращением контролируемой большевиками территории она была переименована в Минскую губчека). В августе 1919 г. Смоленский губком партии обратился к Дзержинскому с просьбой укрепления губчека более опытными работниками. В это время в Смоленск эвакуировался председатель ЧК Литвы и Белоруссии, который 26 августа года был назначен председателем Смоленского губчека и возглавлял ее, а затем, соответственно, губотдел Государственного политического управления (ГПУ) до апреля 1923 г., когда сдал дела своему прошлому сослуживцу по центральному аппарату Д. М. Иванову (большевик с июня 1918 г. Иванов в ВЧК служил с марта 1918 г., на осень 1918 г. являлся комиссаром Отдела по борьбе с контрреволюцией, а затем занимал ту же должность в Оперчасти при Президиуме)[116].

Нужно отметить и тот факт, что в декабре 1918 – феврале 1919 гг. большое количество сотрудников-латышей для установления советской власти было отправлено на родину, хотя некоторым чекистам, как, например, начальнику телеграфа П. А. Мюллеру, в откомандировании в Латвию 24 февраля 1919 г. Президиумом ВЧК было отказано[117]. В 1920 г. П. А. Мюллер возглавил при Президиуме ВЧК отделение связи, объединившее телеграф, телефонную станцию и шифрбюро, то есть, по сути то же самое подразделение, которым он руководил в Иногороднем отделе[118]. Однако после 1920 г. в списках сотрудников центрального аппарата ВЧК он не значится, и судьба его с этого времени не совсем ясна. В книге И. Лосева, посвященной противостоянию советской и английской спецслужб в 1920-е гг., фамилии многих действующих лиц изменены, фигурирует П. А. Мидлер – лицо, чьи дореволюционные биографические данные весьма схожи с данными Мюллера. Лосевский Мидлер в 1920-е гг. работал в конторах «Аркоса» в Лондоне и «Совторгфлота» в Германии, но в 1928 г. был арестован Объединенным государственным политическим управлением (ОГПУ) за связь с контрразведкой Скотланд-Ярда и дело его было передано в феврале 1929 г. на рассмотрение Особого Совещания (какой приговор оно вынесло, автор не удосужился установить, предположив, что Мидлер был расстрелян[119]). Можно предположить, что Мидлер и Мюллер – одно и то же лицо.

В период Гражданской войны знание работником того или иного региона являлось определяющим для его туда направления. Отправка же на фронт нередко являлось своеобразным наказанием для проштрафившихся сотрудников. Например, 9 января 1919 г. было принято решение ввиду «допущенного неоднократного безобразия» уволить со службы в ВЧК и отправить на фронт управляющего домами лубянского ведомства А. А. Минейко[120]. Нужно отметить, что в 1919–1922 гг. сотрудники ВЧК, отправленные в Красную армию, помимо особых отделов, попадали на службу в военную разведку, военно-судебную или политическую работу. Характерной является судьба И. О. Матулевича. Родившийся в Петербурге в 1895 г. в семье литовца-чернорабочего и, окончив 3-классное городское училище, он до 1917 г. работал литейщиком на петроградских заводах. Согласно заполненной им в сентябре 1918 г. анкете служебной переписи, в большевистскую партию он вступил в марте 1917 г., однако уже спустя 3 месяца в анкете теперь уже партийной переписи, партстаж он «поднял» до 1915 г., который таковым оставался до его исключения из КПСС в 1955 г. (По нашему мнению, он просто хотел представить себя коммунистом с подпольным стажем, хотя в последней анкете указывал, что в 1916 г. был арестован и после 4-месячного следствия освобожден, но, интересно, что в наградной автобиографии 1937 г., Матулевич, относительно подробно описывая дореволюционную, автобиографию, об аресте не упоминает, а говорит только об увольнении с завода за участие в забастовке. Кроме того, он утверждает, что в партию его принял во время работы на заводе «Дюфлон» руководитель местной большевистской ячейки А. К. Скороходов, который в начале 1919 г. возглавил ПетроЧК, а затем после конфликта с Г. Е. Зиновьевым был снят с должности и отправлен на Украину, где осенью был расстрелян белыми – соответственно опровергнуть слова Матулевича он не мог). В 1917 г. он являлся казначеем и помощником заведующего лавкой одного рабочего кооператива «Вперед». После Октябрьского восстания (во время которого во главе отряда красногвардейцев завода «Дюфлон» он участвовал в штурме Зимнего дворца) Матулевич стал членом президиума Комитета по борьбе с пьяными погромами при Петросовете, с которым в марте 1918 г. в правительственном поезде переехал в Москву. По приезду комитет был упразднен, а Матулевич вместе с другими его членами был переведен в ВЧК, в которой последовательно являлся комиссаром в Отделе по борьбе с контрреволюцией, Секретно-оперативном отделе, а после выделения из последнего оперчасти – при Президиуме. Летом 1918 г. его направили инструктором в политотдел переформирующейся после Восточного фронта для отправки на Южный 7-й стрелковой дивизии, где спустя полгода он стал комиссаром бригады, но весной 1920 г., явно учитывая чекистское прошлое, был переведен на военно-юридическую работу – следователем реввоентрибунала запасных частей 13-й армии, где и началась его судебная карьера[121].

Некоторые сотрудники ВЧК, отправленные на работу в армейские особые отделы, затем в армии переходили на политработу в силу частичной схожести функций особистов и комиссаров. Характерным примером здесь может служить судьба Я. Я. Фогеля, который упоминался в нашей книге, в частности, в связи с расследованием им обстоятельств убийства начальника контрразведывательного бюро К. А. Шевары[122].

Работников ВЧК нередко переводили и на транспорт, в силу чрезвычайности его деятельности и, особенно, после назначения наркомом путей сообщения Ф. Д. Дзержинского. Одним из первых, «посланцев» на железнодорожный транспорт, отправленных еще до назначения Дзержинского, наряду с экс-руководителем Транспортного отдела В. В. Фоминым были секретарь при Президиуме Г. Н. Левитан[123] и Ж. Я. Шимкус – с лета 1918 г. руководивший оперчастью Контрреволюционного отдела, а с декабря 1918 г в Секретном отделе сначала заведующий иногородней информацией и инспектором особых поручений, а затем – секретарь (в 1920 из Центрального управления военных сообщений он перешел в исполком Коминтерна, где заведовал шифрами).

Наконец, некоторая часть работников, в конце