Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

обязанность мобилизовать для военной промышленности ответственных партийных работников, членов ЦК и ЦКК, а партийным и профессиональным организациям «мобилизовать внимание рабочих военных производств к восстановлению утерянных навыков точных работ и провести широкую кампанию по улучшению качества военной продукции, ведя борьбу с рвачеством отсталой части рабочих и хвостизмом… администрации, потворствующей этому».

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности»

25 февраля 1930

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 348. Л. 1–13]

Кроме того, ВСНХ и Наркомат по военным и морским делам были обязаны в месячный срок разработать технические условия и «кондиции» на поставляемые военному ведомству промышленные изделия, «которые таковых еще не имеют»; к 1 мая правительственной комиссии предписывалось завершить «общий пересмотр технических условий». Озаботилось Политбюро и «оздоровлением» «инструментального и лекального дела», разработкой новых положений о контрольных отделах. Сама постановка подобных вопросов, кажется, прямо указывает на корень проблем — низкий уровень управленческой культуры «комиссаров в пыльных шлемах», пришедших к управлению промышленностью и не имевших ни образования, ни необходимых практик организации производства, для которых вопрос стандартизации производства находился на периферии профессионального внимания. Еще один пункт постановления раскрывает оформившиеся уже тогда практики хозяйствования, сохранившиеся до последних лет функционирования советской экономики. Было решено «немедленно дать директиву об освобождении военных заводов на 1929/30 г. от мобилизации личного состава на разные кампании (посевная, хлебозаготовительная, колхозная и т. д.)». Совнаркому поручили «издать постановление об узаконении принудительной командировки инженеров на военные заводы и о прикреплении их на известный срок к этим заводам».

Помимо этих, довольно своеобразных с точки зрения сегодняшнего дня, решений, были и другие, которые действительно окажут позитивное влияние на становление и развитие предприятий отрасли. Будет решено «усиленным темпом» развернуть сеть военизированных втузов и техникумов «до пределов, соответствующих полной потребности военной промышленности».

Именно с момента этой кампании, кстати говоря, берет начало история особых и специальных технических и конструкторских бюро в военной промышленности (так называемых шарашек).

Сегодня, наверное, вызовут удивление решения о привлечении к военным производствам иностранной технической помощи, приглашении иностранных специалистов и, кроме того, требование провести срочные мероприятия, обеспечивающие своевременный завоз импортного оборудования[1506].

В оборонном строительстве фактор использования зарубежных техники и технологий сыграл значительную роль, особенно в годы первой пятилетки, во второй пятилетке расчет на иностранную помощь носил уже эпизодический характер. Во всех случаях советский подход к сотрудничеству предусматривал передачу всех данных по организации производственного процесса, оговаривались сроки передачи оборудования, лицензий и чертежей, взаимные гарантии и условия платежей. В годы второй пятилетки начался переход от иностранных к отечественным образцам[1507].

Выступая в начале февраля 1931 г. на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, Сталин задал аудитории риторический вопрос: «Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло независимость?» Ответ на этот вопрос для всех собравшихся был очевиден, тем не менее Сталин в директивной форме дал на него свой знаменитый ответ: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут»[1508].

Поворот к новому видению оборонной политики отразил новый мобилизационный план М-15, составленный в июне 1933 г. В этом плане был сделан упор на дальнейшее развитие механизации и моторизации армии на основе концепции «маневренной войны» и подходов М.Н. Тухачевского. План, однако, во многом остался «на бумаге». Комиссия советского контроля (КСК) во второй половине 1934 г. провела проверку мобилизационной готовности Наркомата тяжелой промышленности, доклад по итогам которой был направлен Сталину. Выводы комиссии были ошеломляющими. «Итак, — резюмирует член КСК Хаханьян, — работу Главного военно-мобилизационного управления (ГВМУ) нужно считать неудовлетворительной, а промышленность к выполнению заданий первого года войны неподготовленной полностью, особенно по темпам развертывания». Не проработанными оставались многие вопросы, в том числе об обеспечении промышленности в период ее мобилизации рабочей силой. Провалы в мобилизационной подготовке промышленности усматривались КСК в стремлении ГВМУ «сосредоточить все производство военной продукции на нескольких «военных заводах», на созданной нечто вроде «военной промышленности», игнорируя и не желая привлечь к тому всю нашу тяжелую промышленность»[1509]. В значительной мере, исходя из этой установки, помимо перестройки собственно военной промышленности был осуществлен поворот в сторону военизации гражданского сектора промышленности и промышленного строительства. О проблемах мобилизационной подготовки промышленности докладывал Сталину и Тухачевский, в ноябре 1935 г. направивший вождю докладную о необходимости реорганизации мобилизационной подготовки промышленности. В ней он писал, что «положение промышленной мобилизационной подготовки совершенно угрожающее» и «требует самых решительных мер для выправления положения». Практически вся докладная была посвящена комплексу взаимосвязанных проблем, обнаружившихся в производстве боеприпасов. Тухачевский писал о неисполнении заказов Наркомата обороны по производству выстрелов (орудийных снарядов и винтовочных патронов), запаздывании строек по производству порохов и взрывчатых веществ. Указывал он и на отсутствие кооперации предприятий, «производящих выстрел», на «необходимость создания Главного управления по выстрелу, которому были бы подчинены снарядные, взрывательные, пороховые и снаряжательные заводы». Подчеркнул он и тот факт, что мобплан «М-3» не обеспечен «контрольно-мерительным инструментом». Из 49 снарядных и авиабомбовых заводов на 50–76 % таким инструментом были обеспечены лишь 8 заводов, а 14 не были обеспечены вовсе[1510].

Несмотря на столь решительную критику недостатков мобилизационного планирования, Сталин имел основания благодушно оценивать итоги разворачивавшегося процесса. Если судить по справке Сектора обороны Госплана СССР о развитии военного производства между XVI и XVII съездами ВКП(б), составленной в конце января 1934 г., то за четыре года «наши военно-производственные возможности гигантски возросли. Наибольшее развитие получили: артиллерия — рост в 7,6 раза, танки — рост в 28,8 раза, самолеты — рост в 3,2 раза» и т. д. Госплан также утверждал на основании данных IV управления Штаба РККА, что промышленность СССР превосходила на тот момент по своим производственным возможностям в отношении артиллерии и танков Японию, Францию и США, сохраняя отставание по самолетам, снарядам и военной химии[1511].

Между тем, планом мобилизационного развертывания экономики к концу второй пятилетки планировалось выйти на рекордные показатели производства. В случае войны советская промышленность должна была производить в год 40 тыс. танков, 20 тыс. танкеток, 32 тыс. самолетов, 100 тыс. тракторов, 500 тыс. грузовиков, 84 500 артиллерийских систем, 75 млн снарядов, 3850 тыс. винтовок и автоматов, 338 тыс. пулеметов, 400 тыс. авиабомб и т. д. Трудно сказать, насколько реалистичными были эти планы. Так или иначе, к концу второй пятилетки итоги форсированного развития мощностей производства военной техники оказались впечатляющими. Так, в 1937 г. были произведены 4435 самолетов, 5443 артиллерийских орудия, 74 657 пулеметов. В этом году