Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

что Сталин «взялся вплотную» за военную промышленность. Ворошилов тут же откликнулся соответствующим моменту образом: «Нужно этим воспользоваться, — и как следует, по-деловому и систематически ставить все спорные, трудноразрешимые наши дела на КО, тем самым постепенно, но основательно знакомя С[талина] с положением дел». Сам Сталин в послевоенные годы позволил рассказать об этом периоде в своей «Краткой биографии» так: «…особенно большое и любовное внимание он [Сталин] уделяет техническому оснащению нашей Красной Армии, Военно-Воздушного и Военно-Морского Флотов» [1519].

Сталин получал много аналитических отчетов, справок из центральных органов управления, а также докладных и писем «с мест», направлявшихся в его адрес через голову местного и центрального начальства[1520]. С большинством такого рода обращений Сталин внимательно работал. Так, в феврале 1934 г., получив письмо от сотрудника отдела технического контроля завода «Двигатель» П.И. Смирнова о проблемах торпедостроения, Сталин наложил резолюцию, адресованную председателю Комитета советского контроля: «Тов. Куйбышев. Проверьте это дело лично и сообщите результаты». «Подробный доклад» с разбором «материалов и фактов» по этому вопросу был подготовлен для Сталина начальником группы военного контроля КСК Г.Д. Хаханьяном[1521].

Многие справочные и распорядительные документы содержат ссылки на «исполнение директив т. Сталина», на «исключительное внимание и роль в этом деле т. Сталина, систематически и настойчиво направляющего работу партии на развитие автобронетанко-тракторостроения, моторизацию и механизацию РККА»[1522].

Письмо И.В. Сталина Г.К. Орджоникидзе о плане добычи золота и о военной промышленности

8 апреля 1936

Автограф И.В. Сталина

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 779. Л. 94]

Судя по всему, эти формулировки не являлись ритуальными, а подобная практика — прямого вовлечения Сталина в обсуждение частных вопросов управления, поиска технических, технологических и других решений — стала нормой и дополнила собой выстроенную вертикаль управления.

Шифротелеграмма И.В. Сталина секретарю Восточно-Сибирского крайкома М.О. Разумову о неудовлетворительной работе авиазавода в Иркутске

25 апреля 1936

Автограф И.В. Сталина

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 54. Л. 126]

Его переписка с соратниками (прежде всего с Ворошиловым) сохранила многочисленные свидетельства прямого и очень конкретного интереса к производству различных видов вооружений. Постоянно в поле зрения Сталина находились вопросы качества выпускаемой продукции. 8 апреля 1936 г. в письме к Г.К. Орджоникидзе он напишет: «С военной промышленностью все еще скрипит дело. Надо зверски нажимать на авиацию, артиллерию, на качество (качество!) продукции»[1523].

Важнейшим инструментом мобилизации на решение поставленных задач управления останутся для Сталина партийные структуры — в качестве главного из «приводных ремней». Так, в апреле 1936 г. он направил шифротелеграмму в Восточно-Сибирский крайком ВКП(б) о плохой работе авиазавода в Иркутске: «В ЦК получены сведения о неудовлетворительном состоянии авиазавода в Иркутске. Завод хорошо оборудован, техника вполне современная, а работа идет из рук вон плохо, самолеты получаются негодные. Если эти сведения окажутся правильными, ЦК придется принять жестокие меры и против краевого руководства, и против завода… ЦК предлагает Вам немедля проверить упомянутые сведения, включиться по-большевистски в это дело, наметить практические меры улучшения и сообщить результаты в ЦК»[1524].

«Любовное внимание» Сталина к «оборонке» найдет свое выражение в том числе в отмеченном выше повороте, который произошел в годы второй пятилетки и заключался в отказе от производства зарубежных образцов военной техники и переходу к разработке и внедрению в производство отечественных образцов. Решение этой задачи было обусловлено созданием специализированных конструкторских бюро и институтов, наиболее известные из которых — ЦАГИ, ВИАМ, ЦИАМ, Реактивный институт и др. К 1937 г. в составе Наркомата оборонной промышленности работали девять проектных институтов, 25 НИИ [1525].

* * *

Руководство этих институтов, их инженерные и конструкторские кадры, как и кадры военпрома в целом, подвергались периодически чисткам, что, разумеется, не шло на пользу делу, однако на короткой дистанции в условиях советского режима не слишком препятствовало кратковременным производственным достижениям. В 1933 г. ОГПУ провело чистку заводов военпрома от контрреволюционных и антисоветских элементов, в ходе которой были «вычищены» 11 934 человека, причем 74 % были рабочими. Большинство из них уволили, к различным срокам лишения свободы приговорили «лишь» 1080 человек[1526] Но вегетарианские времена в военпроме скоро пройдут. Потрясения московских открытых процессов вызовут волны репрессий по всей стране.

Проект резолюции по докладу Г.К. Орджоникидзе на февральском пленуме ЦК ВКП(б) «Об уроках вредительства, диверсий и шпионаже японо-немецко-троцкистских агентов» с замечаниями И.В. Сталина

Февраль 1937

[РГАСПИ. Ф. 85. Оп. 29. Д. 158. Л. 1–18]

В сентябре 1936 г. Г.К. Орджоникидзе направил пространное письмо Сталину, находившемуся в отпуске на юге. Письмо было прямо связано с итогами завершившегося в августе открытого судебного процесса над Каменевым и Зиновьевым: «Их мало было расстрелять — если бы это можно было, их надо было, по крайней мере по десять раз расстрелять. С этой сволочью покончили и правильно поступили». Но далее Орджоникидзе напишет, что сейчас в партии «идет довольно сильная трепка нервов», «обмазанными» своими прежними связями с этими «врагами народа» оказалось «порядочное количество директоров». Орджоникидзе призывал в этом письме Сталина «присмотреться и разобраться», а не вышибать таких из партии. Беспокоило его и положение дел в армии: «Ловкий враг здесь нам может нанести непоправимый удар: начнут натравливать на людей и этим посеют недоверие в армии. Здесь нужна большая осторожность»[1527]. Призыв ближайшего соратника к осторожности в кадровой политике Сталин не услышит. На этот счет у него были собственные планы.

В октябре 1936 г. в ЦК ВКП(б) поступила записка руководителя военно-промышленной группы Комитета партийного контроля (КПК) Н.В. Куйбышева «О неблагополучном состоянии мобилизационной работы в аппарате Наркомтяжпрома». В течение последней недели января 1937 г. в Москве пройдет процесс по делу так называемого параллельного троцкистского центра. В качестве обвиняемых будут привлечены в том числе и руководители советского финансово-промышленного блока Г.Л. Пятаков, Г.Я. Сокольников, Л.П. Серебряков и др. В ходе процесса прозвучат обвинения в подрыве обороноспособности страны. Одной из ключевых фигур процесса стал Пятаков, в течение многих лет являвшийся заместителем Орджоникидзе в Наркомтяжпроме. В начале февраля Орджоникидзе проведет совещание начальников промышленных главков. Лейтмотивом его речи станет линия, намеченная им в сентябрьском 1936 г. письме к Сталину. Поддержав итоги суда над «мерзавцами», Орджоникидзе постарается вступиться за директорский корпус: «Нужно прямо сказать, что они не преступники, они кадры наши…»[1528] На проекте резолюции, составленной по итогам совещания, Сталин оставил многочисленные раздраженные ремарки: «Кто виноват?», «В чем