Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Когда та появилась на пороге, то сразу кинулась обниматься с Кармой, а потом еще с Маришкой. И стало понятно, что эта девчонка – когда-то сидела с ними в одной камере. И действительно, эта полурусская-полутатарка была их бывшей сокамерницей. Давно уже отсудилась, получила срок и года два успела посидеть в колонии. А теперь приехала на «касатку» – кассационное слушание своего дела. Случай довольно-таки редкий. Потому что мало какие дела доходят до кассаций. Но самое главное – кассации, в основном, проводят без участия осужденных. В лучшем случае их вызывают на такое заседание по видеосвязи. А Тарасову привезли из колонии участвовать лично. Что у нее было за дело, что за преступление, я так и не услышала. Но получается, вину Тарасовой поставили под существенное сомнение, раз дело приняло такой оборот…

Приехав в «родное» СИЗО, Тарасова попросила поселить ее с кем-либо из бывших сокамерников. Сотрудники пошли ей навстречу и поселили с Кармой. Нам всем по большому счету было все равно, кто такая Тарасова и откуда она взялась. Одна лишь Вячеславна по привычке разворчалась – мол, теперь жди новой беды – во вражеской банде пополнение!..

Но они жили в своем цыганском углу мирно, никого не трогали. Днем Карма отсыпалась, а Тарасова развлекалась как могла. Ей было всего лет двадцать пять, и она буквально искрилась энергией юности. Весело носилась по камере, готовила разные вкусняшки, смотрела телек, играла в нарды. Она охотно шла на контакт с нашими девчонками. Слово за слово – те стали расспрашивать ее про жизнь на зоне. И вот тут Тарасова оторвалась по полной!

И теперь частенько можно было наблюдать такую картину: сидит Тарасова, вокруг нее небольшая толпа девчонок из самых любопытных и из тех, кому скоро отправляться на этап. Все притихшие, хмурые, внимательнейше слушают. Чуть ли не открыв рты. Ведь не каждый день встречается человек, вернувшийся «с того света»!..

Расспросы начинаются с того, как там в колонии? В чем ходят? Что едят? Тарасова показывает свою «зоновскую» форму – косынку, синтетический халат грязно-зеленого цвета с нашивкой, страшные дерматиновые ботинки. Мол, в этом заставляют ходить и зимой, и летом. Достает железные консервы, кофе в стеклянной банке. Все дивятся такому чуду, оказывается, на зоне стекло и железо не запрещены!

Далее спрашивают: что можно везти с собой в колонию, а что – нельзя? Что пропустят, а что нет? Со слов Тарасовой выходит, что лучше из СИЗО вообще ничего не брать! На въезде в колонию – все изымается и уничтожается. Человек вступает в новую жизнь практически голый… Дальше идет подробный и жуткий рассказ о жизни на мордовской зоне. Звучат слова «промка» и «швейка», «план» и «норма». В лагере заключенные с утра до ночи работают. Восьмичасовой рабочий день – это официально. Но по окончании смены камеры наблюдения отключают, и всех гонят обратно работать еще часов по шесть. До самого отбоя, а может, и до полуночи. Нет возможности перекусить, сходить в туалет, даже вздохнуть. Нужно давать практически невыполнимый «план». Если не дашь, не сделаешь, если что-то нарушишь, то не видать УДО! Людей принуждают вкалывать до изнеможения, пока они буквально не заболевают от физических перегрузок! Единственный шанс передохнуть – попасть в больничку. О да, привет «Ивану Денисовичу» и почтенному Солженицыну! За полвека в наших лагерях ничего поменялось!..

В общем, жуть Тарасова нагнала полнейшую. Беспросветнейшую! Наиболее впечатлительные после этих рассказов были готовы бежать в душевую и вешаться. Однако, глядя на здоровую как кобылка Тарасову, задорно скачущую по камере, наши девчонки все же сообразили, что, возможно, не так страшен черт, как его малюют. И что колония все же не убивает. Так что решили не заморачиваться, тем более что все зоны разные и везде свои порядки…

Я же поняла, что человек – зверюга такая – ко всему приспосабливается! Даже к самым невыносимым условиям жизни. А чтобы выжить в колонии, нужно просто-напросто перестать быть человеком. В привычном смысле этого слова. Именно там самым наглядным образом воплощается принцип: «хочешь жить – умей вертеться». И судя по всему, Тарасова, как и Карма, вполне себе научилась «вертеться». Это было особенно заметно здесь, на «шестерке». Эти особы вели себя абсолютно иначе, не то, что мы – мирные овечки, не опаленные чудовищным опытом российской зоны. Они были более наглыми, беспринципными, прожженными. Не боялись нарушать тюремные правила, вернее, следовали своим собственным правилам. И это сходило им с рук!

Захожу я как-то на кухню, там сидит Тарасова, смотрит телевизор, грызет семечки. Я грею себе чайник и вижу, что рядом с Тарасовой лежит удлинитель, а от удлинителя идет шнур зарядника для телефона, который тянется к ее… пояснице. На пояснице намотан толстый пуховый платок.

А когда я ставила чайник обратно, то эта наглая девица сидела уже с телефоном в руках. Вернее, со смартфоном. Сидела и скролила его под столом. То есть среди белого дня прямо напротив кухонной кормы, куда постоянно заглядывали дежура! То обед принесут, то передачку, то нож выдадут-заберут. А Тарасова сидит перед этим окошком и нагло пялится в телефон! Я аж оторопела. Тарасова заметила мой удивленный взгляд, усмехнулась и подмигнула. Ничего себе, думаю… Мы даже слово «телефон» боимся вслух произносить, а тут такая бесшабашность. Что это? Слабоумие или отвага?.. Но ни то, ни другое. Просто это был Кармин телефон. И Тарасова знала, что Карме чуть ли не официально разрешено его иметь. А играть в партизанские игры ей было совсем недосуг. Она хотела насладиться своим маленьким отпуском на нашем «курорте» по полной. В том числе и побалдеть у телевизора с телефоном. Почти как обычный свободный человек, почти как дома…

И что же, никто из дежуров Тарасову не запалил! То ли они действительно ничего не замечали, то ли просто делали вид. Но она гуляла с телефоном почти все время чуть ли не в открытую! Это было понятно по пуховому платку: если он намотан, значит, Тарасова ходит с телефоном. И за все это время нашу камеру ни разу не обыскивали, так ей фартило!

И продолжало фартить. Вскоре Тарасову вывезли на ее кассационное слушание. Вернувшись, она радостно объявила: «Скинули полгода!» А всего у нее было шесть лет. То есть скинули не так и много, но все же достаточно. И теперь ей ждать свободы на полгода меньше. Все принялись Тарасову поздравлять – небольшая, но все же победа над системой!

И вот пришло время ей возвращаться обратно. На зону. Но и выезд из СИЗО Тарасова