Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

– Ого! Тогда я точно ничего Мамике передавать не буду. Ну их…

– Конечно, не передавай. Лучше держаться от этих цыганских разборок подальше!

Потом я много раз встречала Лялю и ее дочку во время выездов. Они ездили на свои суды. Лялина дочь внешне очень походила на маму. Практически ее копия, только моложе лет на двадцать. Эта была весьма колоритная парочка. В итоге Ляле дали 14 лет. И дочке столько же…

И вот теперь Ляля поселилась в нашей камере. Но Вячеславна напрасно беспокоилась. Ляля не создавала никаких проблем. Она вела себя очень спокойно, сдержанно. Никаких фокусов и всяческой цыганщины. К нам в камеру Ляля пришла сразу же после своего приговора и теперь ждала апелляционного слушания. Ей было совершенно не в кассу интриговать и выпендриваться. Спустя какое-то время она намутила себе личную трубку, и все совсем устаканилось. К Ляле сразу прилепилась наша Мигаева, и цыгане зажили уединенным маленьким табором. Тихо и мирно.

Однако Мигаева кое-что все же отчебучила! Она, оставшаяся было в гордом цыганском одиночестве, невероятно обрадовалась приходу Ляли. Еще бы, теперь она снова тут не одна! К тому же Ляля бывалая, со связями и возможностями. И Мигаева, видимо, захотела показать ей свою преданность и «нужность», что ли… В общем, взяла и… обокрала меня. Ну хорошо, не «обокрала» – это слишком громко сказано. А сперла. И смешно сказать, что именно сперла-то…

У меня имелась пол-литровая пластиковая кружка с крышкой – очень удобная для заваривания чего-нибудь горячего. Насыпешь туда овсянки, зальешь кипятком, накроешь крышкой, и через минут десять каша готова. Очень удобно! Такие кружки разных цветов тут были у многих. Они продавались почти во всех московских супермаркетах. Но проблема состояла в том, что, когда дежура принимали передачи, они по каким-то диким причинам не принимали крышки, идущие в этом наборе. Кружку принимали, а крышку нет! А без крышки половина функционала этой штуки пропадала. Она превращалась в обычную большую кружку для напитков и не более. Свою я тоже получила поначалу без крышки. Но потом получила посылку и нашла там эту крышку. Поэтому у меня, одной из немногих, имелся полный комплект – кружка с крышкой.

Так вот. Однажды я оставила свою кружку с крышкой на столе, а сама вышла из кухни. Через минут десять возвращаюсь обратно. Кружка на месте, а крышки нет. Ищу, ищу и не нахожу. Что за ерунда? Я что, ее куда-то унесла и не помню? Пошла, перерыла все свои вещи, обыскала свою тумбочку. Потом снова на кухню. Стала спрашивать людей: не видел ли кто мою крышку? Красного цвета? Лежала вот тут.

Человеку, читающему эти строки дома, трудно себе представить, что такое потерять в тюрьме какую-то дурацкую крышку от еще более дурацкой кружки. Да, на свободе это кажется сущей ерундой. Ну потерялась какая-то вещь… Или сломалась, разбилась… Ты ее выбрасываешь, не глядя, без секунды сожалений. Потому что в любой момент можешь пойти и купить другую. Но в тюрьме это не так. Тут каждая мелочь ценна и находится на строгом учете. Каждая ложечка, каждая веревочка, каждый, блин, пакетик! Да, в тюрьме я приучилась не выбрасывать даже пакетики, а стирать их, сушить и использовать заново. Как в старые добрые сссровские времена…

Поэтому все, кто сидел в тот момент на кухне, отнеслись к поискам пропажи очень серьезно. Стали смотреть во всех углах и щелях – вдруг куда закатилась? Стали проверять на всех полках. И – опа! – на одной из них обнаруживается моя крышка, засунутая плотненько между чьими-то тарелочками. У каждого человека в камере на кухонной полке имелось специально отведенное личное место для посуды, где он хранил все свои кружки, тарелки, контейнеры и так далее. И это место, где нашлась моя крышка, было цыганским.

И тут кто-то говорит, что десять минут назад за этим столом сидела Мигаева. Ага, думаю, теперь все понятно. Конечно, Мигаева! И я вспомнила, что у Ляли есть такая же, как и у меня, кружка, такого же красного цвета. То есть моя красная крышка ей бы полностью подошла! И Мигаева, видимо, решила сделать Ляле «босяцкий подгон» в виде подходящего цвета крышки. Однако не учтя того, что крышка моя была уже изрядно поцарапана и с отломанными элементами, то есть весьма узнаваема на вид. И девчонки, ее нашедшие, тут же опознали ее как мою. Они уже успели ее изучить за все эти месяцы.

Я с крышкой в руках пошла искать Мигаеву. Нашла в туалете.

– Света, смотри, вот нашла свою крышку на вашей с Лялей полке. Наверное, случайно туда попала, да?

Вслух говорю это, а про себя произношу совершенно другой текст: «Ты стырила мою крышку, а я ее нашла!» И Мигаева, конечно же, это считывает. Но подхватывает игру.

– О, да, наверное, я ее нечаянно положила к нам. Когда помыла посуду. Перепутала.

– Ну ты не путай больше! Видишь, тут отломан кусочек, легко же различить, что это чужая вещь. Правда же?

– Ну да…

Я увидела, как Мигаевой дико неудобно быть изобличенной в воровстве. Да еще и в таком мелком! И не стала на нее давить. Сделала вид, что это недоразумение.

Но позже подошла к Ляле. Улучила момент, когда Мигаева сидела на кухне.

– «Мэ датэ побушала?» (Можно тут присесть?) – спрашиваю на-цыганском.

Ляля удивленно смотрит на меня.

А я продолжаю, чередуя русский и цыганский:

– Твоя Мигаева ведет себя «на шукар» (не хорошо). Она украла у меня вещь. Мелочь. Крышку вот от такой кружки, – показываю на ее красную кружку, как раз стоявшую на тумбочке. – Украла для тебя. Но ее поймали. Моя крышка поцарапана, ее легко опознать. А в этой камере воровство строго наказывается. За это могут выгнать. Полуян? Так что поговори со своей подопечной. Вразуми ее. «Мэ тут мангав» (я тебя прошу).

Ляля хитро усмехнулась: «Ладно, поговорю с ней. Больше не повторится». Молодец, не стала делать вид, что не понимает, о чем речь.

А вечером меня позвала к себе Ракият. После ухода Кармы она вернулась на свое прежнее место, в противоположном углу камеры. Я присела на ее постель, в очередной раз поразившись тому, как же тут просторно! «Да у вас тут хоть в теннис играй!» – говорю.

– Ага. Видишь, целыми днями играю, еще чуть-чуть и на Уимблдон двину, – улыбается Ракият. – Ну, а если серьезно, говорят, у тебя Мигаева что-то украла, и ты ее спалила?

Ого. «Разведка» у Ракият работает серьезно!