Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

подключали Айгуль, которая начинала стучать палкой в дверь, шуметь и вопить, тем самым обеспечивая прогулку. Или если долго не доставляли интернет-магазин. Ей разрешалось начать буянить, и товары из магазина тут же подвозили.

Перед приходом ОНК Айгуль спрашивала у Ракият: можно ли пожаловаться на то-то и то-то? Ракият давала разрешение, но не просто так. Всегда зачем-то. К примеру, чтобы «отомстить Артему за несправедливо отнятую трубку». И для Айгуль наступало настоящее раздолье – шуми не хочу! Сотрудники, сопровождающие правозащитников, хватались за головы: «Ну все, это надолго!» Ведь Айгуль писала многочисленные жалобы во все места, начиная от совета по правам человека, заканчивая генеральным прокурором. Поэтому у нее всегда были вопросы к «онкашникам». Плюс еще и по своему здоровью – мол, почему ее никак не отвозят на «Матроску»? Сколько ей еще ждать отправки на «Серпы»? «Онкашники» слушали ее, сочувственно качали головами и фиксировали все жалобы в своих журналах…

Итак, не мытьем так катаньем, Айгуль добилась поездки на «Матроску». А когда ее вернули обратно, то уже не в нашу камеру. А в соседнюю. Мы вздохнули с облегчением. Все-таки от Айгуль было слишком много шума! И хотя она всегда предупреждала Ракият, что собирается начать выпендриваться, разыгрывать какой-нибудь припадок, сотрудники-то все равно злились. И пара трубок улетела у нас точно из-за Айгуль и ее закидонов… Теперь мы с чуть ли не с наслаждением слушали, как Айгуль вопит у соседей или устраивает громкие истерики на чужом «продоле». Слушали и посмеивались – нас-то это больше не касалось…

Но как же мы поразились, когда спустя месяца три Айгуль снова завели в нашу камеру!

– Здрасьте, это снова я…

– Айгуль, ты же в 106-й камере была?

– Да где я только не была… И в 106-й, и в 204-й, и в 213-й, и в 308-й…

– И что случилось?

– Да ничего, просто по вам соскучилась… – иронически усмехается Айгуль.

Ясно… Получается, ни одна камера не выдержала этой шумной тети. Она прошлась почти по всем камерам с тяжелостатейниками, и отовсюду ее повыгоняли. Ну конечно, где же ей снова оказаться как не у нас, у самых гостеприимных и миролюбивых?..

Так Айгуль окончательно осела у нас, в 107-й. Она добилась еще одной поездки на «Матроску», съездила на «Серпы». Но ни это, ни все ее игрища в итоге ничуть не помогли. Как она ни пыталась, так и не смогла «откосить». Я узнала потом, что ее признали виновной и дали аж 19 лет колонии! Остальным трем ее подельникам дали поменьше. И узнала-таки, за что именно. За убийства и расчленение двух человек. Чтобы завладеть деньгами, квартирами и так далее. Могли ли Айгуль с такой подоплекой в ее деле признать невменяемой? Думаю, что вряд ли. Даже если бы она разделась перед психиатрами догола и обмазалась бы экскрементами – даже это бы не помогло! Преступление-то было совершено «в корыстных целях». Из чистого расчета. И скорее всего, именно это все и решало. Мотив!

А еще наверняка было важно, сколько человек участвовало в преступлении. Вряд ли какой-нибудь псих смог действовать в составе «группы лиц». Само определение «по предварительному сговору» предполагает уже, что человек в этот момент был разумен и вменяем – раз он сумел с кем-то о чем-то сговориться.

Движение в цыганском стане

То состояние ожидания «кто же будет старшей?» – продлилось в нашей камере несколько дней, а потом этот вопрос вообще перестал задаваться. Потому что все понимали, что Ракият как была, так и остается в этой должности. Все темы, поднятые на собрании: желание сменить власть, предательство, подставы – все было будто бы позабыто. Тот, для кого действительно провели то собрание и к кому адресовали ту грозную речь, видимо, сделал правильные выводы. И мы все просто продолжили жить дальше.

А тем временем в цыганском стане произошли изменения. Наконец забрали на этап цыганку Мамику. Почему «наконец» – потому что она получила «законку» чуть ли не полгода назад. А человек, получивший эту бумажку, железно уезжал на этап максимум через десять дней. И Мамика тогда, разумеется, тоже настроилась к скорому отъезду. Стала собираться. И в первую очередь взяла и порвала каждую свою шмотку на мелкие кусочки. И выбросила. Вещей за пару тюремных лет у нее накопилось немало. Вот она сидит, методично уничтожает одну вещь за другой, а женщины вокруг неодобрительно качают головами: «Лучше бы отдала на общак! Как все делают! А так – ни себе, ни людям!» Но Мамика решила сделать по-своему: «Я не хочу, чтобы мои вещи кто-то трогал!» Она оставила себе только черный спортивный костюм, считалось, что на зону нужно ехать именно в такой одежде…

Потом она сложила сумку, обзвонила своих родных на воле, предупредила, что ее вот-вот заберут, и стала ожидать отправки. Дергается, почти не спит. В принципе, как и большинство перед этапом.

Однако проходит день, неделя. Проходит месяц. Мамика все сидит на «чемоданах», в своем черном костюме, а ее все не увозят. Но почему? В чем дело? Разгадка крылась в ее статусе. Она же дала показания на своих подельников и стала для них свидетелем обвинения. А поскольку основную группу судили в «отдельном производстве», и этот суд проходил гораздо позже, то Мамику и задержали в «Печатниках». Чтобы не возить в колонию и обратно понапрасну. Мамика выяснила, в чем дело, дозвонившись до адвоката. Но и после этого она не смогла выдохнуть. Потому что никто не знал, в какой именно день ей придется давать свидетельские показания. И выходило, что ее могли забрать из СИЗО в любой момент! Только «момент» этот растянулся на целых полгода. Которые превратилась для нее в сплошное тревожное ожидание…

Мы воочию наблюдали, как «неизвестность» может заживо доконать человека. И до того не очень уравновешенная Мамика была вся на нервах. Почти перестала есть и страшно исхудала. И ее немолодая кожа, и пресловутый черный костюм стали болтаться на ней как на вешалке. Почти все время она проводила лежа в своем углу, и только изредка появлялась «на людях» мрачной гамлетовской тенью.

Поэтому, когда Мамику вывезли в суд, а буквально через день «заказали» на этап – все, и даже Карма, вздохнули с облегчением. Все-таки тюрьма не место для депрессий. Если человек начинает рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом, он удесятеряет не только свои, но и страдания окружающих. От этого тюрьма становится тюрьмой вдвойне.

После отъезда Мамики Карма недолго оставалась без наперсницы. Ей снова подфартило! Почти сразу