Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Маришка говорит, что вечером она «зайдет», то есть позвонит, в другие камеры, может, кто-то что-то слышал…

– Мариш, а мне что делать? – спрашиваю. – Если это специально на меня навели, то мне носить трубу больше нельзя.

– Да, ты права. Больше не будешь…

Маришка так и не выяснила подоплеку произошедшего. О фсиновцах в тот день никто из соседних камер не слышал. Возможно, они приходили на другие этажи. И по чистой случайности забрели в наш дворик… А может, их действительно на нас навели.

Все это были вопросы без ответов.

Но так или иначе моя контрабандистская карьера закончилась, едва начавшись. Внутренне я очень обрадовалась такому исходу. У меня словно бы гора с плеч упала! Наконец я выбыла из игры и теперь можно отдыхать. Морально-психологически. Все-таки эти шпионские штучки медленно, но верно стали меня доканывать. Азарт, новизна ощущений ушли, а тревога и напряжение все нарастали. Наверное, я совсем не создана для криминальной стези, и жить по правилам и законам мне гораздо спокойнее…

А ведь когда я смотрела фильмы про Бонда или «Неуловимых…» – всегда немного завидовала героям и их крышесносящим приключениям. Какой интересной жизнью они живут! Какой настоящей! И я так хочу! При этом никогда не задумывалась: каково это в реальности прожить хотя бы час в таком адреналиновом режиме? Нет. Это не для меня! Выходит, приключения мне противопоказаны. Я самый настоящий обыватель, и точка…

А телефон наш «ушел» на следующей неделе. Мы так и не смогли его уберечь. Вернулись с очередного планового шмона, смотрим – наш угол перевернут с ног на голову. Да, в этот раз нас обыскали на совесть…

В таких случаях обычно на наведение порядка уходит часа два. Сначала собираешь разгромленное спальное место: матрац, постель, подушки. Находишь опустошенные сумки и начинаешь складывать в них те вещи, которые высыпаны поблизости. Словно старатель, копающийся на свалке… Потом ищешь оставшиеся вещи – уже по всей камере. Они могут валяться повсюду: на соседних нарах, посередине камеры, иногда в противоположном углу. Попутно находишь среди своих залежей чужие предметы и громко кричишь: «Чей красный носок? Чья синяя расческа?..»

Вдруг смотрю, Вячеславна, вместо того чтобы убираться, сидит на голой кроватной решетке и потерянно смотрит куда-то в пол. Я понимаю, что дело швах!

Оказалось, что забрали и наш телефон, и зарядное устройство. Вячеславна прятала их у себя, в большом пакете с овсяными хлопьями. До этого момента спальным местом пенсионерки, заваленным религиозными книгами, никто особо не интересовался. И вот – влезли и распотрошили…

В этот же раз ушел и телефон Ракият. В нашем углу осталась только одна трубка – у Маришки. Это было очень серьезной потерей! Ракият, обычно очень разумная и спокойная – даже вышла из себя. Не так, как в свое время Маришка, но все же вышла. Она объявила, что вечером после проверки проведет общее собрание.

Я уже участвовала в нескольких камерных собраниях. И все проходило так. После вечерней проверки, когда нас уже точно никто не побеспокоит, старшая объявляла, чтобы все шли на собрание. Люди тут же бросали свои дела и набивались в кухонное помещение. Плотненько садились за столы, забивали проходы. Кто не влезал – теснились в дверном проеме и за ним.

В принципе, данное мероприятие походило на типичное собрание в школе. Только вместо парт – кухонные столы, а вместо учительницы и завуча – Ракият и Маришка. А в роли школьников – притихшие женщины разного возраста. Подследственно-обвиняемые…

Обычно повестка собрания носила хозяйственно-бытовой характер. Время от времени в камере скапливалось слишком много новичков, которые косячили, и именно перед ними нужно было во всеуслышание проговорить установленные правила и разобрать недопустимые моменты: кто-то лезет курить без очереди, кто-то небрежен в посещении туалета и так далее.

Был случай, когда пришлось собрать народ после посещения ОНК. Какая-то новенькая не поняла инструкцию Ракият: «У нас жалоб и вопросов нет!» – и полезла к «онкашникам» с жалобами на СИЗО. И после этого Ракият вызвали к Артему, где он вставил ей по полной. После чего Ракият пришлось объяснять всем нам, уже не стесняясь выражений, что именно означает фраза: «Жалоб и вопросов нет!»

Вот и в этот раз Ракият не стеснялась выражений. Заявила, что она отказывается от должности старшей. Что мы не ценим того, что она делает для камеры. Что, видимо, кто-то из нас очень хочет занять ее место. Так что вперед, она предоставляет такую возможность! Пусть тот, кто хочет стать старшей – выдвигает свою кандидатуру. «Думайте до завтрашнего дня, ждем ваших кандидатов!»

Маришка, как обычно, стоит рядом с Ракият. И одобрительно кивает. Обе грозно смотрят на нас, сидящих за «партами».

Я хорошо понимаю, что разыгрывается спектакль. Никто в здравом уме добровольно не полезет на должность старшей. Во-первых, это страшный геморрой, ведь ты должен день и ночь быть готовым подбегать к корме по любому зову человека в форме. Ты должен отвечать за все, что происходит в камере. Практически своей головой. А во-вторых, самовольно претендовать на роль старшей – это практически бунт на корабле. И никто этого не допустит.

Ракият обращалась к человеку, который «сливал» наши телефоны. И означало это то, что на этот раз палку перегнули. Трубку Ракият не следовало трогать! Фактически она обращалась к Карме и ее сторонникам. Мол, раз так, забирайте руководство камерой себе, но уже открыто! А также берите на себя и «корешки» – весь головняк, связанный с должностью старшей!

Иными словами, Карме предоставили в тот момент возможность «возглавить» камеру. Но она уже вовсе не претендовала на «старшинство». Да, она хотела всем рулить, но быть старшей официально – нет, не собиралась. К тому моменту она уже достаточно пожила в 107-й, пообтерлась и поняла, что ей здесь и так комфортно – делай что хочешь, никто к тебе не лезет. Ее управленческие амбиции сами собой поутихли. И она продолжала делать что делала – сливать наши телефоны ради сохранности своей трубки – и больше в принципе никуда не лезла. И тут такой вот поворот.

Что делать?

Карма вдруг вылезает на авансцену, становится рядом с Ракият и начинает возмущаться: «Вы что? Не цените старшую – да она столько делает для вас! Ай-ай-ай! Неблагодарные! Просите Ракият остаться!»

Тут уже пришлось чесать репу самой Ракият.

В общем, все запуталось еще больше. После собрания девчонки бродили по камере и спрашивали друг друга: «Так кто теперь старшая? Нам что – нужно искать новую старшую? Стали даже шутить: «Бухарова, давай, может, ты будешь? Или Яровенко?» Это они про