Волчицы из Машкуля - Александр Дюма

— Хорошо, я вас освобождаю от вашего обещания! — воскликнул Малыш Пьер. — И, зная вашу храбрость, приказываю следовать за мной… Пойдемте, маркиз, и, если еще не все потеряно, поможем одержать победу, а если уже поздно — по крайней мере умрем вместе с нашими друзьями!

И с этими словами Малыш Пьер направился через двор и сад; за ним поспешил и маркиз с Бертой; время от времени ради приличия маркиз просил на ходу вернуться назад, но в глубине души был доволен таким поворотом событий.

Мари и Розина остались около раненого.

III

ПОЛЕ БОЯ

Мельница Жаке находилась примерно в одном льё от деревни Ле-Шен. Малыш Пьер бегом одолел половину пути, ориентируясь на доносившуюся перестрелку, и, когда они уже стали приближаться к тому месту, где шел бой, маркизу стоило большого труда убедить его соблюдать хоть какую-нибудь осторожность, чтобы он не кинулся очертя голову в самое пекло сражения.

Обогнув один из огневых рубежей, служивший, как мы уже сказали, ориентиром в их продвижении вперед, Малыш Пьер и его спутники оказались в тылу маленькой вандейской армии — она и в самом деле, оставив занятые утром позиции, была вытеснена солдатами далеко за пределы деревни Ле-Шен. В ту минуту, когда Малыш Пьер с развевавшимися на ветру волосами, задыхаясь, вскарабкался на высоту, где находились основные силы вандейцев, он был встречен восторженными криками.

Находившийся в окружении своих офицеров и отстреливавшийся, как простой солдат, Гаспар обернулся на шум и увидел Малыша Пьера, Берту и маркиза де Суде, который, потеряв шляпу, бежал с непокрытой головой.

К нему и обратился Гаспар.

— Вот как господин маркиз де Суде выполняет взятые на себя обязательства! — гневно воскликнул он.

— Сударь, — заметил язвительно маркиз, — нельзя требовать невозможного от такого немощного инвалида, как я…

Малыш Пьер поспешил вступиться за маркиза: не хватало только, чтобы в руководстве его маленького войска появились разногласия.

— Мой друг, вы, как и Суде, обязаны мне подчиняться, — произнес он, — я редко напоминаю об этом своим подданным, но сегодня как раз выпал такой день. Я беру командование на себя и требую доложить обстановку.

Гаспар лишь печально покачал головой.

— Перевес на стороне синих, — сообщил он, — и мои дозорные мне постоянно докладывают о прибытии новых подкреплений.

— Тем лучше! — воскликнул Малыш Пьер. — Тем больше французов узнают, как мы погибли!

— Не смейте даже думать об этом, сударыня!

— Прежде всего, здесь нет «сударыни»: перед вами такой же солдат, как и вы. Пусть ваши стрелки выйдут вперед и усилят огонь, и не старайтесь прикрывать меня.

— Да, но сначала надо отойти назад!

— А кто же должен отойти назад?

— Вы, во имя Неба!

— Оставьте! Вы хотите сказать, что мне надо идти вперед?

И, вырвав шпагу из рук Гаспара, Малыш Пьер нацепил на ее острие свою шляпу и, побежав в сторону деревни, крикнул:

— Все, кто за меня, вперед!

Напрасно Гаспар пытался его остановить: проворный и ловкий, Малыш Пьер выскользнул из его рук и, не останавливаясь, побежал к домам, откуда солдаты, увидев оживление в рядах вандейцев, открыли беглый огонь.

Заметив, какой опасности подвергался Малыш Пьер, вандейцы подались вперед, чтобы прикрыть его своими телами. Их прорыв был таким неожиданным и стремительным, что за несколько секунд, во второй раз преодолев ручей, они оказались в центре деревни, где сошлись в рукопашной схватке с синими.

Не прошло и несколько минут, как между ними завязался бой не на жизнь, а на смерть.

Гаспару, чьи мысли были заняты только тем, как защитить Малыша Пьера, наконец удалось к нему пробиться, схватить за руку и окружить своими людьми, а пока он, нисколько не заботясь о собственной безопасности, спасал августейшую особу, охранять которую, как ему казалось, велел сам Господь Бог, на него навел ружье солдат, прятавшийся за углом одного из крайних домов деревни.

И дело бы плохо кончилось для предводителя шуанов, если бы не маркиз, вовремя заметивший угрожавшую опасность: обойдя дом с другой стороны, он ударил по стволу ружья как раз в ту секунду, когда солдат нажимал на курок.

Пуля ударилась о печную трубу.

Солдат в ярости обернулся и попытался проколоть маркиза де Суде штыком, но тот уклонился от удара, подавшись всем телом назад. Старый дворянин хотел было выстрелить в ответ, однако в это мгновение пуля разбила пистолет в его руке.

— Право же, тем лучше! — воскликнул маркиз, выхватывая из ножен саблю и нанося солдату такой сокрушительный удар, что тот рухнул к его ногам словно бык, получивший удар кувалдой по голове. — Я предпочитаю холодное оружие.

Затем, размахивая саблей, он крикнул:

— Эй, Гаспар, что ты теперь скажешь о немощном инвалиде?

Что же касалось Берты, то она устремилась вперед за Малышом Пьером, своим отцом и вандейцами; но ее больше занимало то, что происходило вокруг нее, и меньше всего внимания она обращала на солдат противника.

Она искала Мишеля и старалась разглядеть его среди беспрерывного водоворота людей и лошадей, мелькавших перед ее глазами.

Солдаты, застигнутые врасплох внезапной и мощной атакой вандейцев, медленно отходили назад; участвовавшие в бою национальные гвардейцы из Вьейвиня отступали. Поле боя было усеяно телами убитых.

А так как синие больше не отвечали на огонь белых, рассредоточившихся по виноградникам и садам вокруг деревни, метру Жаку, командовавшему стрелками, удалось собрать их и повести по узкой улице, которая огибала сады и вела к флангу неприятеля.

Однако солдаты, оправившись от неожиданности, собрались с силами, чтобы отразить атаку, и, построившись в виде буквы «Т» на главной улице деревни, оказали сопротивление нападавшим.

Встретив отпор, вандейцы слегка замешкались, и инициатива немедленно перешла к синим: бросившись в контратаку, они оттеснили белых к узкой улочке, где те пытались их застигнуть врасплох, и получилось так, что метр Жак и с ним пятеро или шестеро братьев-кроликов — среди них прежде всего следует назвать Обена Куцая Радость и Вшивого Триго — оказались отрезанными от главных сил их отряда.

Метр Жак подозвал шуанов; прислонившись к стене, чтобы обезопасить себя от нападения со спины и укрывшись за помостом строившегося на углу этой улицы дома, он приготовился дорого продать свою жизнь.

Куцая Радость вел по солдатам прицельный огонь из короткой двустволки — каждая из его пуль находила свою жертву; тем временем Триго, чьи руки были свободны, так как безногий был привязан к его плечам ремнем, с удивительной ловкостью орудовал косой, насаженной лезвием наружу, одновременно используя ее как пику и как огромную саблю.