Падение ангела - Лана Шэр

В чём-то она права. Я правда хочу сбежать. Но не от Аланы. А от гнетущего чувства вины за то, что она в таком состоянии из-за меня. Но сегодня я просто обязан уехать, потому что мой план почти завершён и осталось совершить всего несколько действий, чтобы долго разыгранные карты наконец легли как я задумывал.

Алана

Вновь я пролистала на несколько страниц назад, потому что никак не могла сосредоточиться на чтении. Мысли то и дело уносили меня в тот грязный сырой подвал, вызывая по телу холод и сковывающий мышцы страх.

Я думала о том, что могло ждать меня, если бы Марк не сумел отыскать меня так быстро. Не могла остановить поток фантазий о том, что там делали с другими девушками, основываясь на пятнах на матрасах и железных цепях. Гадала, была ли там Хлоя.

Марк сказал, что обнаружил ещё трёх девушек, но среди них моей сестры не было и они сказали, что не видели её. Но что если она всё же была там? Что если её также как и меня похитили, после чего приковали цепью к одному из матрасов и…?

После того, что эти подонки сделали с Роксаной, думать об этом было просто невыносимо. И как назло подсознание рисовало самые страшные исходы.

— Тук-тук, можно? — из мыслей меня вырывает знакомый голос и я поднимаю взгляд на торчащую из дверного проёма голову Трины, — Привет.

— Привет, — натянуто улыбаюсь, убирая книгу, — Что ты здесь делаешь? — боюсь, что прозвучала грубо, но ничего не могу с собой сделать.

— Честно? Марк позвонил и вызвал экстренную женскую помощь. Сказал, что он ничего не понимающий в женских чувствах мужчина и оставил нам целую столешницу вкусняшек и полный бар. Что думаешь?

Растерянность. Злость. Сомнение. Желание попросить Трину уехать и оставить меня одну. А ещё благодарность. Им обоим. Потому что не оставляют меня медленно чахнуть в болоте своих переживаний. Хоть сейчас мне хотелось именно этого.

— Отвратительная затея, — ухмыляюсь, но встаю с кресла, — Но я рада тебя видеть. Правда.

Обнимаю вошедшую в библиотеку Трину и чувствую её тепло. Удивительным образом эта женщина словно окутывала заботой и вниманием каждого, кто отказывался рядом с ней и сейчас капелька её суперсилы досталась мне.

— Мне очень жаль, что на тебя столько всего свалилось, милая, — шепчет девушка, обнимая меня и я едва держусь, чтобы не заплакать.

Я научилась строить стены и барьеры такой крепости и высоты, что казалась себе непробиваемой. Но простое человеческое тепло било сейчас острее ножа. Как единственный светлый огонёк в царстве тьмы и греха Трина словно напоминала мне, что не весь мир ещё прогнил. Что есть люди, чьи сердца не переполнены грязью и пороком. Чьи души не вывернуты наизнанку.

И это то, что, как оказалось, очень было сейчас нужно.

Спустя час мы уже сидели в гостиной, объедаясь сладостями как маленькие дети и говорили обо всём, словно были знакомы десять лет. От алкоголя я отказалась, не желая смешивать и без того паршивое моральное состояние ещё и с возможным похмельем.

Но в один момент наша посиделка стала выглядеть так, будто в каждой из нас было по бутылке джина, не меньше.

— И ты представляешь, он тогда стоял как вкопанный, не зная, что Дейв мой жених, и думая, что он маньяк, который меня преследует, — хохотала Трина, рассказывая мне историю, а я с упоением слушала её, ощущая как же сильно мне не хватало рядом подруги.

Тоска по Роксане стала разъедать меня изнутри и я приложила все силы, чтобы не показывать этого и не портить вечер.

Видя, как старается моя спасительница, я хотела выразить свою благодарность как минимум тем, чтобы не ставить ей палки в колёса и дать нам обеим провести вечер более-менее приятно.

— Тогда мне было сложно доверять мужчинам, — когда смех прекратился, Трина перевела взгляд в сторону и стала чуть более угрюмой, — Мой бывший был тем ещё козлом.

Ну конечно. Такая чудесная девушка точно могла нарваться на какого-нибудь отморозка в надежде, что сможет помочь ему «исцелиться». Но всё оказалось куда ужаснее, чем я думала.

— Я была на четвёртом месяце, когда он пришёл с работы пьяным. Они отмечали удачное завершение сделки юридической фирмы, в которой он работал. Обычно он не пил много, поэтому я удивилась, когда открыла дверь и увидела его в совершенно невменяемом состоянии. За его спиной стояла женщина. Сначала я подумала, что она доставила его домой, но оказалось, что он привёл ее, чтобы переспать.

— Боже, какой ужас, — морщусь, прикрывая рот ладонью.

— Она не знала, что у него есть невеста. Мы решили пожениться, когда узнали, что я забеременела. Это было рановато, но мне очень не хотелось, чтобы ребёнок родился вне брака. Боялась, что его будут дразнить.

Чувствую, как автоматически задержала дыхание, потому что насколько мне было известно, детей у Трины и Дейва не было. И я очень боялась услышать продолжение этой истории.

— Увидев меня, она ушла, на что Джим среагировал жестокостью. Сначала он кричал и обвинял меня в том, что я совсем о нём не думаю, потому что в первом триместре у меня был жуткий токсикоз и мы не занимались сексом. Потом, когда мне стало лучше, он занимался тем делом, окончание которого они отмечали, и подолгу пропадал на работе. В общем… говорить с ним было тогда просто невозможно и я всячески пыталась закрыть разговор, чтобы продолжить на следующий день, но он не унимался.

Трина сделала паузу, словно воспоминания причиняли ей физическую боль и я уже хотела остановить её, но почувствовала, что ей необходимо выговориться. Также, как мне необходимо сейчас быть рядом с ней.

— Он изнасиловал меня, после чего очень жёстко избил. Я потеряла сознание и очнулась только в больнице. На крики соседи вызвали полицию, но они долго не могли проникнуть в дом, потому что я была в отключке, а Джим уснул. Он был настолько пьян, что ничего не слышал.

— Какой ужас, — качаю головой, не веря в то что такой лучик солнца, как Трина, пережила подобное и не утратила веры в людей.

— Ребёнка я потеряла и больше иметь детей возможности у меня нет, — слегка нахмурив нос, произнесла Трина, будто это какая-то досадная мелочь, а не кошмарная история из её жизни.

— Мне так жаль, — сдавленным голосом произнесла я, не находя подходящих слов, — Это так несправедливо. Я хотела сказать… ты такая…

— Любая жестокость несправедлива,