Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Но, раз я с тобой говорю, все обошлось. Не переживай и не бойся, я о тебе позабочусь. Так, как тебе это нужно. Все будет хорошо, думаю, постепенно, память к тебе вернется. — Стиснув зубы, но все еще с той же улыбкой проговорил он. — Мы заберем тебя домой.

- У меня есть жених?! — Она раскрыла глаза и закашлялась. Тело вздрогнуло само по себе, вновь посинело перед глазами, а все внутри завязалось в узел. Что... он несет? Что он только что сказал? И зачем? Чего пытается добиться? Надеется на что-то, пока она ничего не помнит? Играет с ней? Запудривает остатки разума?

Руки начали подрагивать, а взгляд бесконтрольно носился по палате. Вновь что-то неадекватно быстро пищало рядом, а лицо становилось красным. Жених. Рик Холгарт — жених. Будущий муж. Даже мечтать о таком было смешно. Именно смешно. - Вы... мой... то есть мы...

- Да. Мы вместе... около полугода. Но пусть тебе не кажется, что этого недостаточно. За это время многое случилось, многое пережито, так что...

- А что мои родители? — Нервный вздох.

- У тебя... нет родителей. Нет семьи, кроме меня, так уж вышло. — Холгарт медленно кивнул. — Однако, ты не должна переживать. У тебя есть я, наш большой, уютный дом. Там даже есть сад, думаю, тебе понравится. Полежи, расслабься, мне еще нужно переговорить с главврачом, подготовить машину, чтобы забрать тебя отсюда. Попробуй поспать, а я скоро вернусь. — Он наклонился над её лицом, и медленно, аккуратно поцеловал девушку в лоб. От прикосновения сухих, прохладных губ она слегка вздрогнула, но, более, ничего не сказала, растерянно отводя взгляд. Сердце так и продолжало болезненно сжиматься, и иногда пропускало удары.

Симулировала амнезию, чтобы отстал. А он вместо этого назвался её женихом. И, почему-то, Сальровел сейчас не чувствовала внутри злобы, или протеста от того, что ее так нелепо обманули. Чувствовала лишь мурашки по бледной коже.

Постоянно прятала глаза, тяжело дышала. Представлять, что теперь будет, было страшно. Конечно, заберет ее к себе в особняк. Как на нее будет смотреть прислуга? Должно быть, с нервным напряжением. Неприязнью. И, быть может, пренебрежением. От этих мыслей хотелось забиться подальше в угол. Даже если Рик сменит состав, за один день его не сменить.

А он сменит ради нее состав? Это сейчас не сон? Не шутка?

К горлу подступил тяжелый, болезненный ком. Где-то глубоко внутри она мечтала, чтобы Холгарт её любил. По-настоящему. Только её, обнимал, и повторял, что сильно. А где-то на поверхности здравого рассудка Нона понимала, что это невозможно. Он любит только себя. Жидкость из глаз вновь начинала мочить ресницы. Невозможно. И вдруг внезапно, с легкой руки одной огромной лжи хозяин стал её «женихом».

Рик Холгарт. Ходячий ком её мечты, страданий, и неисполненных желаний. Ходячий ком её обиды, боли, страха, и вожделения. «Плохая привычка». «Стокгольмский синдром».

Она закрыла лицо руками и тяжело, горько разрыдалась. Что она наделала?

Что она наделала?

Что теперь будет?

День явно обещал быть нелегким.

Покинув палату, мужчина глубоко вздохнул, переводя взгляд на напряженную управляющую. В коридоре царило гробовое молчание, в воздухе витал запах медикаментов. Белый свет проникал из окон, но он нисколько не успокаивал, а, напротив, угнетал. Женщина оживилась, и быстро подошла, однако Рик осадил ее, подняв руку:

- Ничего не спрашивай, но с этого момента она думает, что мы помолвлены и живем вместе. Семьи у нее нет, есть я, и все, что ко мне прилагается. — Хозяин грустно засмеялся себе под нос. - Ты, например. Можешь представиться управляющей дома, можешь матерью, можешь родственницей... плевать вообще. Лишнего не болтай. Если решить добавить легенду — сперва посовещайся со мной, или хотя бы предупреди. Мне на первый этаж, обсудить с врачом детали...

- Стой! — Ран отступила, не поверив своим ушам. — Как так помолвлены?! Ты свихнулся?!! А если она завтра все вспомнит, что тогда?! И... если я твоя мать, то что получается, я родила тебя в четырнадцать?! Что за бред?!

- Да, для сестры ты старовата. Воспоминания... не думаю, что это произойдет скоро. После такого удара... повезло, что она вообще пришла в сознание, а не находится в коме. — Рик печально отвел глаза, а затем вовсе их закрыл.

- А если б находилась в коме?! — Мисс Таллис возмущенно перекосило.

- Я бы забрал ее, даже если она была бы обречена вести вегетативное состояние всю свою жизнь! — Рявкнул Холгарт, нервно постукивая пальцами по стене. —Сказал, жена, значит, жена, это не обсуждается. Делай свою работу, это не сложно, или я найду того, кто с ней справится. — Он развернулся, уходя прочь с этажа.

Управляющая прикрыла лицо рукой и глубоко вздохнула:

- Невеста... раз вы помолвлены. Боже, совсем рехнулся. Насильно... ты ее на себе не женишь, как ни старайся.

Несмотря на все, что было сказано, или сделано... ей было жаль своего работодателя. В какой-то мере он действительно был для нее пасынком, ведь своих детей у женщины никогда не было. Когда она познакомилась с нынешним хозяином поместья, тому было всего десять, его сестре восемь... а отцу семейства тридцать шесть. Немного поработав на него в качестве служанки... она без памяти влюбилась в такого строго, но мужественного и веселого хозяина. Влюбилась, несмотря на то, что он был женат. Хоть проявлял, временами, жестокость, Ран все ему прощала, покорно воспитывая злого, замкнутого мальчика и ранимую, неуверенную девочку, постепенно привязываясь к ним.

Пелена спала, когда их отец попытался зарезать одну из служанок на месте за разглашение какой-то тайны. Впал в состояние аффекта и набросился, хотя, ходили слухи, что она давно знала, что так будет, и, даже, пыталась просить о помощи посредству шифров в детских книжках. Чувства, буквально, испарились, видя, что он может напасть на человека не для самосохранения, или защиты близких... но из-за предательства, просто схватив в руки лезвие, и вонзив его под ребра несчастной девушке, не умеющей держать язык за зубами.

Но уйти... она не ушла, хотя очень хотела. Ушла жена, любовница — осталась.

Стало страшно за детей, за их будущее. Что больной на голову папа однажды снова схватит нож, и прятать их будет некому. Иногда ее пугало, что, вырастая, сын становился копией своего отца, и те, иронией судьбы искренне друг друга ненавидели. Однако несколько разительных отличий заставляли, на тот момент, уже управляющую дома улыбаться и признавать, что