Месть Демона - Владимир Лосев

Я посмотрел на солнце, полдень — время сна. — Ты мне так и не сказал, где найти

Казнокрада. Скажешь, и я никому не расскажу о твоей пагубной привычке пить одному, без товарищей…

— Чего? Ты выражения-то подбирай, мы не на заседании горсовета, — бомж пьянел прямо на глазах. — А Казнокрада ищи на свалке. Когда он кому-то нужен, все туда едут, и менты, и бандиты. Ты сам-то из чьих будешь?

— А на кого похож? — полюбопытствовал я. Беседа уже мне стала надоедать, к тому же с каждой фразой речь бомжа становилась все более бессвязной.

— На него похож, только на трезвого… —

Бомж кивнул на Шарика. — Я же помню тебя, да и его тоже — хороший был мальчишка, добрый, правда, котят любил вешать в подвале, но это по глупости, не по злобе…

Меня передернуло от этих слов, я повернулся и побрел дальше по аллее. Шарик и на самом деле любил издеваться над разной живностью, он собирал нас и устраивал котятам показательные казни, вешал на специально сооруженных виселицах.

Мерзко это выглядело, но кое-кому нравилось, в основном тем, кто с ним дружил, и кого интеллектом бог обидел… А мне пришлось драться с Шариком на солдатских ремнях за право на это не смотреть. Синяк на ноге проходил потом больше месяца. Как он мне голову тогда не пробил? Бляха у него была матросская, свинцом залитая, тяжелая…

А у меня офицерский ремень, в нем веса нет…

Как-то я сумел перехватить ремень и ударил Шарика в челюсть. Хороший был удар, только слабый, и спасло меня то, что нас растащили…

Давно это было, но город помнит все: и меня, и Шарика, и всю нашу тогдашнюю жизнь.

Мне еще больше захотелось выпить. Внутри по-прежнему кипел котел. Болели ребра от сержантского удара. Давление поднялось, надо было терпеть или залить в себя какую-то спиртосодержащую жидкость, или хотя бы молоко, но в большом объеме.

Я направился домой. Время приближалось к двум. Надо успеть поесть, отдохнуть, и — на дежурство в детский садик. Жизнь продолжалась, по крайней мере, для меня, это для Шарика все уже закончилось. Ему можно никуда не спешить.

Меня давно мучает один вопрос — если все мы в конце концов умрем, то, может быть, главное в жизни — это как раз не задерживаться в ней надолго? Разве не тот, кто придет первым, победитель в марафоне?

Тогда почему отмечают дни рождения, как километровые столбики, которые удалось пройти? Жизнь — соревнование на то, кто дольше пробежит?

А этот день оказался не таким уж плохим, он остался в моей памяти.

Завтра пойду искать Казнокрада, чтобы узнать у него, зачем он создавал Шарику алиби и сколько это стоит. Может, он расскажет, кого еще отмазал от милиции? Так я узнаю, кто нуждался в алиби…

Я лег на пол у балкона, разглядывая, как колышется жаркое марево над серым асфальтом, лето идет к концу, но жара не спадает. Легкий ветерок пробежал по моему телу, охлаждая и успокаивая, глаза сами собой закрылись.

Когда проснулся, солнце уже коснулось вершин деревьев, собираясь спрятаться до завтрашнего утра.

Я допил молоко и пошел в детский садик. Меня никто не встречал, ключ лежал в условленном месте. На кухне ожидала моего появления пара подгоревших котлет с кислой капустой и гора картошки в углу, которую требовалось почистить до утра.

Ночь опадает бархатным лепестком черной розыРассвет как огненный кинжал, пронзающий душу…Напрасно я проснулся…Чтобы узнать о смерти любимой…

Почистив и вычистив все, что можно, я подмел дорожки и искупался в бассейне. Потом сменил воду, побрился и даже натянул на себя свежую футболку.

Ночь в работе прошла незаметно, и в этот раз я даже не успел полюбоваться звездами, хотя небо было чистым.

Заведующая улыбнулась, завидев меня:

— Неплохо выглядишь. Приятно, когда утром тебя встречает свежевыбритый, приятно пахнущий и привлекательный мужчина.

— У меня два дня выходных, увидимся, когда они пройдут, — я улыбнулся самой обаятельной улыбкой, какую смог из себя выдавить, и зашагал по подметенному мною же асфальту.

— Надеюсь, что они для тебя пройдут без приключений! — крикнула вслед заведующая. — Не забывай об отпуске…

Все будет нормально, — не оборачиваясь, я помахал рукой. — Приду обязательно.

Так и не понял, о каком отпуске она говорила, но возвращаться не хотелось, еще узнаю.

Начинался новый день, и у меня было много дел. Свалка находилась километрах в пяти от города, и добраться до нее было не просто.

Город у нас хоть и небольшой по численности населения, но растянулся на двадцать километров. Я пересаживался с одного автобуса на другой, городские маршруты закончились, а до свалки было еще далеко. Последние два километра пришлось идти пешком.

Не могу сказать, что мне не понравилась эта прогулка. Дорога шла через вымытый ночным дождем лес, и если не обращать внимания на сырую траву, многочисленные лужи и грязь, все было просто замечательно — пахло хвоей, цветами, травой, пели птицы, стучал дятел, белки скакали по ветвям.

В каменных джунглях редко вспоминаешь, что не так далеко от нас находится жизнь с другими ценностями и заботами. Наши предки вышли из нее, а мы забыли о своей колыбели…

Когда до свалки осталось примерно полкилометра, острые запахи горящего мусора начали перебивать лесные. Стало обидно за человечество, портящее все, к чему прикасается.

Свалка у нас огромная, на ней легко потеряться. Даже странно, что такой небольшой городок, как наш, мог загадить такое большое пространство. Пожалуй, производство нечистот и разного рода мусора получается у нас лучше всего.

«А если свалка растянулась на пять с лишним километров, то найти на ней кого-то будет очень трудно, спросить наверняка будет не у кого», — подумал я

Как оказалось, неправильно понимал жизнь. Место оказалось оживленным и многолюдным. Не многие ночные заведения в нашем городе могут похвастаться такой активностью.

Несмотря на омерзительные запахи, многочисленные терриконы мусора, разбросанные то тут, то там, на свалке царил определенный порядок.

Груженые машины двигались по сложным кривым от одной кучи мусора к другой, на лицах попадавшихся мне навстречу людей царило непонятное веселье, при взгляде на них возникало ощущение, что я попал то ли на карнавал, то ли на какой-то большой праздник. Может быть, потому, что эти бомжи казались довольными собой и жизнью? Многие уже были пьяны — слегка, как раз настолько, чтобы смотреть на мир счастливыми глазами…

Свалка жила загадочной для меня жизнью. На краю, ближе к лесу, пестрел целый городок, построенный из картона, жести, досок и старого рубероида, это было сосредоточение всего. Бомжи шли оттуда, и туда.