Месть Демона - Владимир Лосев

Несмотря на кривизну улочек и неказистость домов, возникало ощущение, что городок создавал архитектор по тщательно разработанному и согласованному с множеством инстанций плану.

Я медленно двигался по дурно пахнущему грунту, внимательно глядя себе под ноги, чтобы случайно не ступить в наполненную какой-нибудь особой мерзостью лужу. Осторожно вышагивал мимо обитателей, занятых археологическими раскопками, провожаемый мутными недовольными взглядами и невнятными комментариями.

Чем дальше забирался в глубину свалки, тем больше замечал, насколько строга здесь дисциплина. А скоро понял, кто здесь поддерживает армейский порядок…

Каждую появляющуюся на свалке машину встречал сухощавый человек в рваном, но относительно чистом солдатском бушлате и с образцовой воинской выправкой, он руководил разгрузкой, указывая водителям места, где они вываливали мусор

А дальше, следуя взмаху его руки, к образовавшимся кучам направлялись бригады из трех-четырех человек, вооруженные палками с крючьями и детскими колясками.

Бомжи быстро и сноровисто перерывали отбросы, отбрасывая в стороны пластиковые бутылки, сковородки, картон, бумагу, таблетки и множество других полезных для них вещей, о назначении которых мне так и не удалось догадаться.

Здесь же находилась, как я понял, общественная столовая. Три женщины с раскрасневшимися от алкоголя лицами ловко лепили грязными руками пельмени. Сухое, не менее грязное тесто они раскатывали стеклянными бутылками, бросая на образовавшиеся кружочки зеленоватый дурно пахнущий фарш.

Рядом горел костер, на котором в большой алюминиевой кастрюле кипела вода, туда и бросались свежеизготовленные пельмени.

Бичи, бомжи, бродяги — явление, принадлежащее вечности. Они были и будут всегда. Каждый раз, когда мир или какая-то отдельная страна делает поворот в своем развитии, всегда оказывается, что кто-то не успевает развернуться вместе со всеми и неожиданно для себя оказывается на обочине, в грязной сточной канаве.

И чем больше делает поворотов страна, тем больше оказывается в стороне людей, не успевших понять, что все живущие давно бредут в другую сторону.

А в какую сторону иду я сам?

Вероятно, то же не в ту, просто мое время еще не пришло переселиться в эту благословенную страну, где не надо беспокоиться о пропитании, потому что оно как манна небесная падает с подъезжающего грузовика.

В этом мерзопакостном месте не стоит беспокоиться ни о чем, все появляется само собой и каждый день.

Нужна одежда? Возьмите палку с крючком, немного везения, и вы уже через час будете щеголять в великолепной одежде, о которой так безуспешно мечтали десяток лет тому назад. Да, конечно, сейчас уже носят не то, мода изменилась, зато исполнилась ваша мечта, пусть и с опозданием на десять лет.

Желаете построить собственный дом? Здесь нет никого, кто мог бы помешать в ваших грандиозных планах. И о материалах заботиться не нужно, они ждут вас, нужно только наклониться и поднять с земли.

Всё, чего вам не удалось достичь в большом мире, вы получите здесь. Вам одиноко, не хватает тепла и любви? Город выбрасывает сюда не только мусор, но и ненужных людей, немного терпения, и вы обязательно найдете себе любимую. Возможно, она будет не так красива и умна, как вам мечталось, но эту проблему легко решает алкоголь, которого, похоже, здесь хватает всем.

Правда, климат не позволит вам прожить в этом великолепном месте достаточно долго, но, увы, это та цена, которую придется платить за исполнение всех желаний. Возможно, это и есть тот рай, который так безуспешно уже не одну тысячу лет ищет человечество?

Я озадаченно хмыкнул и зашагал дальше по дурно пахнущему грунту к распорядителю, человеку с военной выправкой, возможно, прошагавшему строем не одну тысячу километров по когда-то громадной империи.

На свалке трудно спрятаться, я шел и чувствовал, как меня ощупывают десятки глаз, оценивают и пренебрежительно отбрасывают в какой-то из дальних подразделов человеческой фауны.

— Ты заблудился, братан, или чего нужно? — тон военного был строг и деловит. От него привычно пахнуло водкой. Я даже остановился от неожиданности, что-то меня поразило в этих красных с перепоя глазах и седой небритости. — Так мы тебе поможем, у нас есть все, что необходимо человеку…

— Неужели похож на братана? — удивился я. — Вроде обычный парень…

— Вообще-то не очень похож, но многим нравится, когда к ним так обращаются… — бывший военный махнул рукой, и тройка бомжей, подхватив старые детские коляски, бросились к новой образовавшейся куче. — На мента тоже не похож, значит, по делу?

— По делу. Мне нужен Казнокрад, хочу с ним поговорить, нам есть что вспомнить…

— Решил вернуть партийную кассу коммунистам?

Эта шутка мне уже стала надоедать…

— Нет, просто хочу кое-что у него узнать.

А что, партийную кассу он прячет где-то здесь?

— Вон, видишь ту халупу? — военный показал на далекую землянку, покрытую сверкающей на солнце белой жестью. — Это его хоромы. Если он мертвый, то скажешь мне, мы его закопаем — пахнуть не будет.

— Мне кажется, запах разложения будет незаметен среди других здесь присутствующих. А почему Казнокрад может оказаться мертвым?

— Потому что сегодня его еще никто не видел, — военный, уже потеряв ко мне всякий интерес, замахал водителю очередного грузовика, и тот свернул в сторону. — О партийной кассе его не спрашивай, ему это не нравится, сразу в драку лезет…

Я зашагал к указанной землянке. Казнокрад был там, я его узнал сразу — встречались раньше, и не раз. Он жил когда-то в соседнем дворе. Старик Поликанов лежал на серой грязной простыне, едва прикрытый рваным одеялом. Он был мертв, и уже давно.

К тому же умер не естественной смертью… Его голова была повернута под таким углом, что с первого взгляда стало ясно — шея сломана.

Когда-то этого человека уважали и боялись, он был известен всему городу. А умер на самодельных на нарах, глядя пустыми темными глазами в жестяной потолок бомжатника. Черты его заострились, кожа на лице будто подернулась нефтяными пятнами, от синего до желтого.

Я вышел из землянки, не закрыв ему глаза. Мертвецов не люблю, чужая смерть всегда напоминание о том, что и мне недолго осталось бродить по этой земле.

Способ убийства произвел на меня впечатление. Это только в западных боевиках людям сворачивают головы, как цыплятам. А на деле — сколько я дрался, сколько крутил шеи удушающими приемами, сколько мне крутили, и никогда у нас эти приемы не считались особо опасными. Ну, хрустнет, ну, поболит за ушами… А чтобы свернуть голову, нужно быть посильнее, чем дворовые качки.