Яблоко для тролля - Наталья Володина

Долька ткнулась мне в шею и прыснула. Умница-Катька делала глупую морду, хлопала блестящими ресницами. Доктор сообразил, что пора начинать доклад.

Вначале была изложена самая современная концепция русского вируса, от истории его появления и распространения, до существующих методов лечения. Оказывается, сия подлая разновидность, в отличие от европейской и африканской сосестер, развивается с рядом особенностей и в более сжатые сроки, но тоже в две стадии. Было констатировано, что, судя по результатам обследования, Долли находилась в начале второй стадии болезни. Имелось: повышение температуры до тридцати восьми градусов, обильное ночное потоотделение, стойкое увеличение размеров лимфатических узлов, расстройство деятельности кишечника, похудание. Доктор забросал нас цифрами анализов, тыкал пальцем в графики, диаграммы.

Короче, вкалывал на полную катушку. Мы впали в легкий транс и ритмично кивали головами, одобряя проделанную работу.

— Что меня ждет? — нетактично прервала извержение медицинской премудрости Долька, когда светило сделало в рассказе паузу для закачки в легкие порции воздуха.

Набравшееся воздуха светило окинуло взглядом аудиторию, оценивая степень нашей готовности получить в морду. Видимо решив, что публика достаточно загипнотизирована, оно изрекло:

— Знаете, современная медицинская школа считает, что больной должен все знать о себе, чтобы бороться за жизнь вместе с врачами. Поэтому мы говорим пациентам правду. У зараженных R-вирусом развиваются вторичные инфекции и опухоли, такие, как саркома Ренчи, появление которых связано с дефицитом клеточного иммунитета. У разных больных отмечают преобладание тех или иных симптомов: у одних поражаются легкие, у других — нервная система, третьих мучает водянистый частый стул и др. Не могу пока сказать, что достанется конкретно вам. Я буду вести вас, вы будете аккуратно соблюдать мои требования и…

— Да поможет мне Господь, — закончила Долли.

— Вынужден предупредить, что вы несете уголовную ответственность за распространение R-вируса.

Вам необходимо изменить отношение к себе, не допустить заражения людей по вашей вине. Теперь вы для них — источник опасности. Помните — кровь, влагалищные выделения, рвотные массы, которые тоже могут содержать кровь — яд. Следите, чтобы сексуальный партнер пользовался презервативом. Женские гигиенические пакеты, перевязочный материал обязательно складывайте в герметичный контейнер. Раз в неделю будет приезжать утилизатор из специальной службы и менять контейнер. Если кровь попадет на белье или одежду, необходимо прокипятить вещи в течение 20 минут. Вот брошюрка, тут подробно описаны меры безопасности.

— Все? — спросила Долли, принимая книжицу.

— Вам нельзя беременеть.

— Еще чего!

— Просто предупредил. Не представляете, сколько людей пыталось увековечить себя подобным образом.

— Вряд ли найдется псих, желающий сделать мне ребенка.

Она обернулась ко мне.

— Ты уже написала песни для нашего альбома? Кэт шепнула по секрету о вашем договоре с Ильей Тимофеичем.

— Придумала парочку. Сегодня покажу.

— Мне ведь следует спросить у него, — она мотнула подбородком в сторону Айболита, — сколько я проживу? Я хочу записать альбом, я должна рассчитать силы и время. Спросить? — она ждала решения.

— Валяй. Понимаешь, реальная ситуация от этого не изменится: не станет ни хуже, ни лучше. Ты просто будешь знать.

— На сколько я могу рассчитывать, доктор? — спросила она, глядя по-прежнему на меня.

— Точно не скажу. Думаю, шесть-восемь месяцев могу гарантировать. Большую часть этого времени вы проведете в стационаре. Активную деятельность планируйте на первые три.

Мама Долли наконец-то забилась в истерике. Муж и эскулап галантно вились вокруг нее, булькая водой из графина и распространяя резкий запах корвалола. А на мою долю выпали: белое лицо Долли, полуоткрытый рот с синими губами, черные, почти без радужки глаза, во тьме которых плескался безграничный, всевластный ужас. Я сжала в руках ее ледяные пальцы, выгребла из пяток упавшие туда остатки мужества и наглости и рассмеялась.

— Фу ты! — надеюсь, прозвучало с облегчением. — Слава Богу, думала, эти скряги пожмотятся, дадут месяца два, а они ничего, молодцы. Восемь месяцев — прорва времени, можно Землю на камешки разобрать, не то что альбом состряпать. Мне бы кто пообещал, что я столько проживу, я б тому золотой унитаз бесплатно сваяла, а то хожу по улицам и только озираюсь — непременно кирпич норовит по макушке тюкнуть, или машина переехать, — несла я всякую чушь, лишь бы закидать бездонную черную пропасть в глазах Долли. Из-за ее спины выглядывала ошарашенная моей наглостью бледная Катюха. — Пойдем скорей, надо это дело отпраздновать по полной программе.

— Ты правда так думаешь? — долькин голос звучал недоверчиво.

— Честное унитазостроительное! — убежденно солгала я. — Сейчас заедем к тебе, переоденемся и рванем кутить, или как это теперь называется? Где у вас отдыхают такие придурки, как мы? Совсем Москву не знаю.

— Найдем местечко. Но сильно напрягаться не стоит, завтра с утра репетиция, вечером работаем в «Хромом льве», — несколько охладила мой псевдо-пыл дисциплинированная жена продюсера.

Мы взяли, да и ушли, бросив мамочку — рыдать, отчима — хлопотать, доктора — наблюдать за ними.

Уже в коридоре я вспомнила, что забыла перчатки на диванчике, оставила Долли на Кэт, вернулась, прикрыла дверь. Мизансцена не изменилась. Спектакль продолжался.

— Попрошу внимания! — рявкнула я командирским голосом. Мамочка, икнув, заткнулась от неожиданности, отчим присел. — Можете в отсутствии Долли выть, грызть вены, выбрасываться с горя из шкафа — ничего не имею против. Но если какая крашеная сука лет примерно сорока взрыднет при ней в ее адрес — выпотрошу к чертям на мелкие кусочки.

— Что вы себе позволяете! — исторг вдруг из себя культурный защитник отдельно взятой замуж дамы.

Ишь ты, разговаривает!

— Спасает рассудок вашей дочери, — ответил за меня доктор. — Вы же не хотите, чтоб она последние полгода жизни провела в психиатрической лечебнице?

— Не хотим.

— Тогда послушайте умный совет — заткнитесь.

Я подмигнула Айболиту и выскочила за дверь. Пора было начинать кутить. Часики тикали, долькино время убегало.

30

Кутеж запомнился весьма смутно. Видимо, мы надрались-таки, несмотря на здравые рассуждения Кэт, и пошалили. Почему-то мерещится ресторанный столик, на нем — лохматая Долли на четвереньках воет по-волчьи и голосит частушки. В памяти застряло что-то очень народное, про березу, вроде: