Стажер - Лазарь Викторович Карелин

Звякнул колокольчик, проскрипел голосом старого попугая: «Встречай!»

В ателье, с важной торжественностью поднимая ноги, вошел маленький, сохлый старикан, тот самый Наум, который снабдил вчера Александра Александровича какими-то заграничными вещицами, предназначавшимися для Саши.

— Снимаем? — спросил Наум и вонзился живыми глазками в Сашу.

— Снимаем, — сказал Саша.

— Имею вам большой заказ.

— Не вам, а для вас.

— Пусть будет — для вас. Я университет не проходил.

— Я — тоже.

— Между прочим, тут был какой-то крупный мужчина фотограф. Где он? — Наум продолжал разглядывать Сашу, особенно заинтересовавшись его армейскими значками.

— Ушел по делу, — сказал Саша. — Садитесь. Как будем сниматься?

— А вы его помощник или вы уже майстер? — хитро прищурился старикан.

— И то, и другое, и третье, — усмехнулся Саша. — Садитесь.

— А что такое — третье?

— Ну, родственник.

— А-а-а… Так сказать, младший компаньон фирмы? А почему вы в форме, молодой человек?

Наум отлично знал, кто такой Саша и почему он в форме. Да и очутился старик в фотографии потому, что его попросил об этом, встретив на улице, Александр Александрович.

— Сходи, Наум, проэкзаменуй парня, — попросил Александр Александрович. — Будешь первым его клиентом. Приглядись, есть ли хваточка. Я твоему опыту верю.

— Я только из армии, — сказал Саша. — Еще не успел обзавестись нарядами. Итак, начнем, помолясь? Но на документы я не снимаю.

— Какие там документы? Мало у меня этих документов? Во всех карманах. И во всех ящиках. С этим у меня хорошо. — Старикан упивался своей ролью. — Нет, молодой человек, мне нужен портрет. Вот как этот. — Он указал пальцем на самый большой из висевших на стене. — И нужен скоро. Я готов заплатить и даже переплатить. За срочность. Важно, чтобы он был у меня уже завтра.

— Что за спешка? К завтрашнему дню такой портрет не сделаешь.

Саша направился к аппарату, раздумывая, как же ему быть.

— Неделя, — сказал он. — Быстрее, чем за неделю, вам никто не сделает.

— Вы уверены?

— Уверен. Садитесь.

Наум взгромоздился на стул, чувствуя себя артистом Художественного театра.

— Между прочим, вы что-то говорили, что не успели обзавестись нарядами? Что вы имели в виду?

— Ну что? Приличный костюм. Брюки. Куртку. Все, что носил до армии, мало стало, устарело. — Саша вгляделся в опрокинутого старичка на матовом стекле, стал наводить на резкость. И тут старичок на матовом стекле ему подмигнул.

— Вы знаете, вам, кажется, очень повезло, молодой человек. — И старичок опять подмигнул.

— Не дергайтесь. Перфаворе…

— Кто — я дергаюсь? Я говорю, что вам повезло. Послушайте, выньте голову из-под этой черной тряпки. У меня есть к вам предложение.

— Ну? — Саша распрямился.

— Вы снимаете меня в нескольких позах и делаете все быстро, как для начальника районного отделения милиции, а я достаю вам то, что вы не достанете даже в «Березке». Договорились?

— В какой еще «Березке»? — не понял Саша.

— Как в какой? — изумился Наум. — Откуда вы свалились на московскую землю?

— Из мест, где березы не растут. А, вы про эти валютные магазины…

— Наконец-то! Ну, как мое предложение?

— Заплатите за фотографию пятерку аванса и остальное по получении карточек. Шеф будет сам с вами рассчитываться. Я только снимаю. Прошу, папаша, примите подобающую вашим сединам позу. Портрет для кого? Для доски почета или для любимой супруги? Может быть, для ОБХС?

— С ним уже нельзя пошутить! — Старик задумался, забыв о своей роли экзаменатора. — Про ОБХС вы это случайно или нарочно?

— Спокойно, снимаю! — сказал Саша, вставив кассету.

Старик замер, безмерно опечалившись. Он не любил, когда с ним начинали говорить, намекая на всякие там суровые учреждения типа ОБХС. Он был слишком стар и слаб для подобных намеков. Иное дело, разговор тонкий, лукавый, миролюбивый. Старик был за взаимопонимание, а не за конфронтацию. Саша так его и снял, замершего в безмерной печали.

— Все? — Старик сполз со стула и пошел к выходу, забыв оформить заказ.

— Куда же вы? — удивился Саша. — Давайте еще разок снимемся. С улыбкой. Вы человек с юмором, а тут вдруг замерли, как перед чьим-то гробом.

— Еще так еще. — Старик вернулся к стулу. — Я, конечно, с юмором, но я могу себе позволить и погрустить. Нет? — Он опять взобрался на стул. — Хорошо, я вам сделаю удовольствие и буду улыбаться. Слушайте, молодой человек, вы уверены, что эта работа для вас?

Саша перевернул кассету, поднял руку, готовясь к съемке.

— Улыбочку, улыбочку! — попросил он.

— А разве ее нет? — не поверил старик.

— Зубы есть, а улыбки нет. Между прочим, у вас прекрасные зубы. Почем брали? Где? Не в «Березке» ли?

— Шутник! — повеселел старикан. — Это надо будет запомнить! Зубы — из «Березки»!

И тут Саша щелкнул затвором.

— Готово! Вот теперь вы выдали улыбочку. Прошу оформить заказ. — Саша направился к столу, уселся, раскрыв квитанционную книжку.

— Зачем эти формальности?! — замахал руками Наум. Он снова вспомнил про свою роль экзаменатора. — Нужна мне ваша квитанция! Мало я их имел, этих квитанций? Пуды! Я вам доверяю, молодой человек, вполне!

— А все-таки… — Саша был официален. — Фамилия, адрес, количество экземпляров. — Саша заложил в листки копирку, приготовился писать.

— Вы мне напоминаете сержанта милиции, — сказал старик. — Зачем мне ваш протокол? Вот! — И он выложил на стол десятку. — Берите и не ломайте себе голову. Ну? — Старик подщелкнул десятку поближе к Саше, испытующе прищурился на парня.

— Так, получен аванс в размере десяти рублей, — сказал Саша, не поднимая головы. — Внесем эту цифру в квитанцию. — Он начал писать. — Фамилия. Адрес.

— Да-а-а… — протянул старик. — Суду все ясно. — Но он все еще не сложил оружие. — А как насчет моего предложения про вещи? Вас это заинтересовало?

— Небось дорого очень? — сказал Саша. — А у меня и без этого долг на горбе. Машину покупаю. «Жигули»! — И радость вспыхнула в его глазах. — Представляете, папаша, «Жигули»?! Жми хоть на сто двадцать! Представляете?

— Представляю, представляю, — покивал ему старик. — Вы хороший парень, я вам скажу. Я представляю себе, что вы хороший парень. — Он пошел к двери, отворил ее, вскинувшись на сиплый вскрик медного попугая, оглянулся с порога. — И скажите вашему дяде, Александру Александровичу, что я просто в растерянности. Так и скажите: Наум Яковлевич велел передать, что он остался в растерянности. Мой поклон вам, молодой человек. — Старик удалился, важно поднимая ноги.

Саша кинулся за ним.

— Эй, а квитанция!

Но старик будто сгинул. Только ступил за порог — и нет его. Смешной старик, но и не без загадочности.

А улица гудела, сотрясалась под тяжестью могучих машин.

Саша встал в дверях фотографии, плечом слыша, как подрагивает косяк двери да и весь дом