Волчье племя - Олег Поддубный

Мы уже несколько раз освобождали его от наручников, но он все время бросается на нас с кулаками и пытается задушить!

Слушая прапорщика. Золотой истерически расхохотался.

— Боитесь, черви позорные! — заорал он во все горло. — Вы меня и мертвого бояться будете!

— Седых, прекратите истерику! — громко сказал Шторм, перекрывая его смех. — Сейчас вам вызовут врача и дадут успокоительное. Снимите с него наручники, — повторил он свой приказ контролеру.

Но как только заключенный почувствовал, что его руки свободны, он резво вскочил на ноги и залепил начальнику колонии такой увесистый удар в переносицу, что тот вылетел из камеры и приземлился в коридоре штрафного изолятора. Второй удар, который Золотой хотел нанести прапорщику, не достиг своей цели — бывший настороже контролер опередил его ударом дубинки по голове. Дальше на вора обрушился град ударов, и Золотой, потеряв сознание, распластался на полу камеры. Прапорщик снова пристегнул его наручниками к батарее и вышел в коридор, чтобы помочь начальнику колонии подняться с пола. Лицо полковника было залито кровью, шедшей из носа.

Опершись на руку контролера, он поднялся на ноги и заковылял в комнату контролеров, где находился умывальник. Умывшись и приостановив кровь, он уселся на кушетку и потрогал опухавшую переносицу.

— Шустрый, сволочь! — пробормотал он себе под нос.

— Я же говорил вам, Алексей Николаевич, что это опасно, — посетовал прапорщик. — Вообще нам кажется, что он тронулся умом, поэтому мы не снимаем с него наручников.

Шторм поднял глаза на дежурного и несколько мгновений смотрел на него в упор.

— Вы это серьезно?

— Во всяком случае, нам так кажется, — замялся прапорщик. — Со вчерашнего вечера он бросается на сокамерников и на нас, требуя, чтобы мы его убили!

— Вот что, — приказал полковник, — вызовите сюда врача, пусть он его осмотрит и окажет медицинскую помощь.

— Тоцкого сегодня на работе нет: он на больничном, — ответил прапорщик.

Это известие вызвало у Шторма небольшое смятение.

— Ну, тогда привезите из поселковой больницы врача! — вскипел он. — Что, вы не знаете своих обязанностей? Вам надо о них напоминать?

Встав с кушетки, он швырнул окровавленный платок в урну и направился к выходу из изолятора. Перед дверью он обернулся и сказал:

— Если врач посчитает нужным, то переведите Золотого в санчасть и выставьте возле него дежурного.

Вернувшись к себе в кабинет, он долго анализировал события последних суток, но к определенному выводу так и не пришел. Неожиданное известие о болезни Тоцкого повергло его в смятение, поскольку вечером должна была состояться очередная встреча с ним. Правда, немного поразмыслив, полковник пришел к выводу, что это обстоятельство ему даже на руку: у него появилось время еще раз все как следует обдумать.

Вечером к нему в кабинет пришел Каравайцев и доложил о проведенной работе по подбору негласного сотрудника.

— Есть один паренек без роду без племени, Алексей Николаевич. — Оперативник положил на стол перед начальником папку с личным делом солдата. — Он согласен поработать на нас, но у него есть кое-какие условия.

— Какие?

— Он хочет, чтобы, после того как он выполнит наше задание, мы написали ему рекомендацию для поступления в Московскую академию Федеральной службы безопасности. Мечтает поступить на отделение контрразведки!..

— Романтик, — усмехнулся Шторм. — Что же, такие люди всегда нужны. Подготовьте для него необходимые рекомендации и принесите мне на подпись, — приказал он Каравайцеву. — И пригласите его ко мне.

— А он здесь, Алексей Николаевич, ждет в коридоре.

— Ну так зовите его!..

Каравайцев вышел в коридор и через несколько секунд вернулся с высоким сухощавым солдатиком. Вид будущего негласного сотрудника немного разочаровал Шторма. Лицо парня было настолько юное и розовощекое, что трудно было себе представить, как оно впишется в круг грубых бандитских физиономий.

Предложив ему сесть, Шторм улыбнулся:

— Значит, зовут вас?..

— Светлов Андрей Викторович, — представился парень, видя, что начальник колонии открыл папку с его личным делом.

— Прекрасно, Андрей!.. Значит, хотите поступить в академию Федеральной службы безопасности?

— Так точно! — отчеканил солдат.

— Прекрасно.

На минуту полковник задумался, снова разглядывая парня. Он заметил, что Каравайцев, сидевший позади солдата, смотрит на него неодобрительно, с сожалением.

— А вы представляете, для чего вас вызвали и какое задание вам предстоит выполнить?

Солдат суетливо обернулся назад и, бросив взгляд на Каравайцева, робко ответил:

— В общих чертах мне объяснили, а конкретно не знаю, что мне предстоит сделать.

— Вам, Андрей, предстоит очень опасная работа, — тяжело вздохнул Шторм, — связанная с огромным риском, но если вы ее выполните, то можете считать себя на пятьдесят процентов студентом академии!

Каравайцев неодобрительно хмыкнул.

— Снимите с себя одежду, — не обращая внимания на оперативника, предложил солдату Шторм, — и скажите: вы знакомы с жаргоном заключенных?

— А как же! — ответил Светлов, раздеваясь. — Кто же его здесь не знает? Любой черпак, отслужив год в охране зоны, может говорить на нем с любым зеком!

— Прекрасно. Тогда скажите, Андрей, как уголовники называют наемного убийцу?.. Это я для проверки, — добавил полковник.

— Гладиатор или торпеда! — без запинки ответил солдат.

— А проститутка?

— Бикса.

— Кровать?

— Шконка.

— Лампочка освещения?

— Балдоха.

Слыша, как легко отвечает солдат, Шторм удовлетворенно улыбнулся. Тем временем парнишка скинул с себя одежду и остался в одних трусах. Увидев белоснежную кожу солдата, полковник нахмурился.

— Знаете, Андрей, почему я вас попросил раздеться? — не зная, как приступить к деликатной теме, спросил он.

— Нет, — пожал плечами удивленный парень.

— Видите ли, вам придется некоторое время пожить среди заключенных — таково наше задание.

— Это я понял.

— Хорошо, что вы поняли. Так вот, с таким чистым телом, как у вас, находиться среди заключенных небезопасно. Ясно, что я имею в виду?

Наивный паренек отрицательно покачал головой.

— Мне надо испачкаться? — по-детски спросил он.

— Нет, что вы, Андрей! — непроизвольно прыснул от смеха Шторм. — Чистое тело в плане гигиены, напротив, является одним из показателей высокой нравственности у заключенных, так что здесь вы можете быть спокойны за себя! Я имею в виду совсем другое: на вашем теле нет ни единой татуировки, а такое явление среди заключенных строгого режима крайне редко, — как можно мягче пояснил Шторм. — Я хочу спросить вас, Андрей: готовы вы ради серьезного дела пожертвовать несколькими участками кожи на своем теле для нанесения татуировок? Только поймите меня правильно: я хочу снизить степень риска в вашей предстоящей работе. Все должно выглядеть натурально, чтобы не вызвать подозрений у заключенных.

— Я согласен! — не задумываясь, ответил солдат.

Полковник, видя безрассудную готовность парня броситься в омут головой, усмехнулся.

Он знал, с какой гордостью тот будет рассказывать сослуживцам о том, что руководство исправительно-трудовой колонии именно его выбрало для выполнения специального задания в среде опасных заключенных. Но если бы этот юный солдат Светлов, желающий, отучившись в академии, послужить Отечеству, знал, что ни одного абитуриента с разрисованной татуировками кожей туда не принимают, то не дал бы так необдуманно своего согласия.

— Я очень рад, что вы готовы помочь нам, — мягко улыбаясь, сказал полковник. — Сегодня вы можете отдыхать, а завтра с утра мы займемся вашим телом и начнем проводить инструктаж, как вы должны вести себя в той или иной обстановке, знакомить с законами и понятиями уголовного мира. В этом нам поможет капитан Каравайцев Вячеслав Иннокентьевич, — показал он на сидевшего в конце длинного стола оперативника.

После ухода солдата Каравайцев, все время хранивший молчание, неожиданно взорвался:

— Алексей Николаевич, вы отдаете себе отчет в том, что вы задумали?! Ведь вы посылаете этого мальчика к матерым волкам, они по одному его дыханию вычислят, кто он, откуда и кто его послал!..

— Успокойтесь, товарищ капитан! — резко оборвал оперативника Шторм. — Я проработал в этой системе больше вашего и знаю, что делаю!.. А вы бы лучше приступили к составлению плана подготовки этого парня!

— Для составления плана мне необходимо знать конкретную цель задания и группу лиц, которые будут его окружать, когда выпустим его в зону, — так же резко отреагировал Каравайцев. — А пока я знаю только с ваших слов, что заключенными готовится акция протеста.

Даже какого именно, вы не сказали.

— Вот это и предстоит ему узнать, — Спокойно ответил начальник колонии. — И постарайтесь больше не пререкаться с начальством, Вячеслав Иннокентьевич, а выполнять свою работу оперативника.