Волчье племя - Олег Поддубный

— А лаять они будут?

— С волчьим подвывом, — рассмеялся ветеринар.

Он видел, какой интерес к его рассказу разгорелся в глазах Шторма, но и предположить не мог, с чем это связано.

— А до этого вы не пробовали заниматься разведением таких пород, Станислав Григорьевич? — продолжал любопытствовать полковник.

— Ну а как же?! Каждый уважающий себя селекционер мечтает вывести какую-то необыкновенную породу собак, но у меня, Алексей Николаевич, к сожалению, из этого пока ничего не выходит! Выведенные мною породы пока только по-волчьи воют, но наклонности у них далеко не охотничьи, — с сожалением протянул ветеринар.

Тут он заметил, как из-за спины Шторма ему делает знаки Камил, чтобы он держал рот на замке. Он осекся и замолчал. Выбрав щенка из вольеры от оставшегося помета, Тоцкий осторожно передал его в руки полковника.

— Содержательную же беседу вы со мной провели, — разглядывая симпатичную мордашку щенка, высказался тот. — Теперь-то я точно знаю, что недооценивал вас… Спасибо за щенка. Если возникнут какие-нибудь вопросы в связи с его воспитанием, я обязательно обращусь к вам за помощью, Станислав Григорьевич. Надеюсь, не откажете? — спросил Шторм, окончательно придя в себя.

— Буду только рад! — вежливо ответил Тоцкий.

Возвращаясь по коридору к выходу из питомника, полковник машинально повернул голову к клетке, где находились немецкие овчарки, и, как ему показалось, уже ни у одной из них на шерсти не было белых пятен. Проходя мимо мастерской Топкого, он также заглянул в распахнутую дверь и увидел там стоявшую посреди комнаты могучую фигуру медведя, которая запечатлелась у него в голове, как стоп-кадр из кинофильма.

* * *

Проводив взглядом полковника, ветврач задумчиво посмотрел на Камила и удивленно пробормотал:

— Тебе ничего не показалось, Камил?

— Что именно?

— Что Шторм вел себя как-то странно.

Камил пожал плечами и недовольно буркнул:

— Тебе, Станислав, поменьше трепаться надо. Я показываю, показываю тебе, чтобы ты заткнулся, а тебя понесло! Не хотел я тебе говорить, но, видать, придется, — замялся Камил. — Сегодня ночью мне Ловчий приказал твоих собак взять, чтобы Шторма попугать, если тот будет несговорчив или еще что.

— Почему ты мне сразу не сказал?! — вытаращив глаза на Камила, заорал ветврач. — Я ведь предупреждал, чтобы ты ставил меня в известность.

— Когда бы я, интересно, тебе сказал? — в свою очередь, взорвался Камил. — Ты сначала дрыхнешь до обеда, а потом… Сколько я тебе знаками показывал, чтобы ты язык за зубами держал, так нет же!.. Все надо выложить!..

Смотри, какой он грамотный животновод! — кипел помощник. — Конечно, Шторм не дурак и догадался обо всем!..

— Он видел вчера вечером собак? — упавшим голосом спросил Тонкий.

— Не только видел, но и шкуру свою от них спасал!.. Кстати, мне показалось, что он мой голос узнал, — немного поостыв, добавил Камил.

— Твой голос?

— Да! Мы вчера завязали ему глаза, ну, я под это дело дал ему пару затрещин в соответствующем словесном оформлении!

— Идиот! — процедил сквозь зубы ветеринар.

— Не сдержался, — согласился Камил. — А ты тоже не лучше меня.

— Почему вы с Ловчим вчера мне ничего не сказали про собак?

— Потому что мы знали, что ты не дашь их, — просто объяснил Камил. — Из-за того, что ты наэкспериментировал с ними в поселке, теперь сам дрожишь как осиновый лист. А вчера была отличная погода, снег! Мы погрузили собак в машину. А за ночь буран сделал свое дело, и никаких следов в поселке!..

— Ты видел, Камил, как Шторм стоял возле вольеры и разглядывал их? — испуганно спросил его ветеринар.

— Видел. Я сразу понял, что он догадается, ведь у них еще не вся шерсть выгорела.

— Что теперь будем делать?

— Не знаю. Ждать, — твердо сказал Камил. — Даже если он и догадался, ему все равно ничего не доказать.

— Ловчий велел мне сегодня проследить за ним, как он поедет домой: с охраной или без нее.

— Вот если до вечера он не придет сюда с нарядом и не арестует нас, то можно считать, что все его подозрения умерли, — уверенно сказал помощник. — Ведь он понимает, что их к делу не пришьешь, их доказать надо! К тому же он неглупый человек и после вчерашнего разговора с Ловчим прекрасно понимает, что мы с ним связаны. Но и это ему надо будет доказать! А пока, я думаю, он больше озабочен тем, как обезопасить себя и свою семью.

Камил не ошибался в своем предположении. Шторм, сидя за столом в кабинете, играл со щенком и обдумывал сложившуюся ситуацию. Безусловно, голос Камила он узнал, но то, что на его глазах произошло с собаками, сейчас воспринимал как мираж. «Мало ли что мне могло померещиться! — думал он. — И еще надо бы допросить Золотого… Но из этого матерого вора и слова не вышибить!» Вспомнив мастерскую Тоцкого, полковник негромко пробубнил, обращаясь к щенку:

— Твой бывший хозяин имеет не только голову на плечах, но и золотые руки. Вон какие чучела делает — их любой музей с радостью купит.

«Интересно, сколько же ему платят за такую работу?» — внезапно подумал он, вспомнив огромное чучело медведя. И вдруг его словно ударило током: в таком чучеле только побег устраивать. И главное — никто не догадается!

— Тьфу ты, черт! — испуганно выругался он, отмахиваясь от своих мыслей. — И придет же такая ахинея в голову!..

Но эта идея засела занозой в голове, от нее уже нельзя было избавиться. Он решил вечером снова зайти в питомник Тоцкого.

В конце рабочего дня, когда все офицеры и служащие покинули ДПНК, начальник колонии, засунув за пазуху щенка, вышел из зоны и направился к кинологическому питомнику. Погода была морозная, и легкий ветерок, забираясь под одежду, неприятно знобил тело. Служебную машину он решил не отпускать. Еще издали в сгущающихся сумерках начальник лагеря увидел маячившую неподалеку от питомника фигуру Камила. Теперь сомнения его рассеялись: вспомнив вчерашнюю фигуру человека на углу дома, к которой шли волки, он мог с полной уверенностью сказать, что это был помощник ветеринара. При приближении к Камилу Шторм вдруг увидел, как тот резко повернулся и исчез среди множества пристроек питомника. Нехорошее предчувствие заставило полковника остановиться: он понял, что за ним следят. Потоптавшись в сомнении на месте, он решил все-таки не отступать от намеченного пути и нетвердым шагом направился к питомнику. Уже у двери он осмотрелся по сторонам: нет ли кого, кто мог бы его видеть? И несмело нажал на кнопку вызова. Дверь открылась через полминуты, и на пороге появился Тоцкий.

Увидев перед собой полковника, он не смог скрыть удивления:

— Вы что-то здесь оставили, Алексей Николаевич?

— Забыл спросить вас, Станислав Григорьевич, чем кормить это создание? — показал начальник лагеря на щенка. — Сами вы мне этого не сказали. И вообще, я хотел с вами поговорить, — делая большие паузы между словами, закончил он.

Тоцкий, немного помявшись, раскрыл перед ним дверь, пропуская в помещение.

И на этот раз ветеринар провел начальника колонии в мастерскую. Пока тот снова разглядывал фигуры животных, Тоцкий заварил чай и пригласил гостя к столу. За столом волнение полковника возросло, и это не укрылось от проницательных глаз хозяина. Он понимал, что Шторм догадывается о причастности его и Камила к вчерашним событиям, но начальник колонии пришел к нему без наряда и, по всему видно, не собирался его арестовывать. Тоцкому стало ясно, что полковник явился совсем по другому поводу, а плохо скрываемое волнение не давало ему начать разговор.

— Вы, Алексей Николаевич, пришли ко мне поговорить о том, что с вами случилось вчера? — внезапно спросил ветеринар, поняв, что бояться нечего и надо идти напрямик.

Шторм вздрогнул и, звякнув чашкой, поднял на хозяина испуганные глаза.

— Откуда вы знаете?

— Откуда вы узнали, что со мной об этом можно поговорить? — в свою очередь, спросил Тоцкий.

Полковник неуверенно пожал плечами.

— Тогда сделаем так, — процедил сквозь зубы ветеринар, — вы мне говорите, что вас ко мне привело и как вы догадались, а я рассказываю вам о том, как догадался о ваших намерениях!..

— Намерениях? — как эхо повторил Шторм.

— Намерениях.

Тоцкий видел, как по телу начальника колонии прошла судорога, но он терпеливо продолжал пить чай, зная, что гость в конце концов заговорит.

— Я вас слушаю, — на всякий случай подстегнул он его.

— Я узнал по голосу Камила, — коротко ответил тот, — и видел из окна дома, как к нему шли волки.

Глаза ветврача на мгновение сделались стеклянными, и, отхлебнув из чашки, он сказал не менее коротко, чем полковник:

— Мне известно все, о чем с вами говорили те люди, которые так неаккуратно затащили вас в машину, Алексей Николаевич. Позвольте узнать, что вы собираетесь делать?

Но Шторм, не зная, что ответить, промолчал. Он находился в полном замешательстве и начинал уже проклинать себя за необдуманный приход к Тоцкому.