Волчье племя - Олег Поддубный

Чувствуя некоторую вину за то, что случилось с Золотым, врач отвел взгляд. Видя состояние вора, он не решался начать разговор.

— Ты чего замолчал, Станислав? — снова требовательно спросил Золотой.

— Я?.. Нет, ничего, — растерянно пробормотал ветврач.

Внезапно он подумал, что события складываются не так уж и плохо. Главное, не он вытащил Золотого из ПКТ в санчасть. Это сделал за него сам Шторм. «Значит, в случае провала часть подозрений с меня автоматически снимается, — радостно пронеслось у него в голове. — А такие травмы, как у Золотого, позволят не торопиться с осуществлением безумного плана Ловчего и подготовиться как следует».

— Нет, я не замолчал, Золотой, — обретая хорошее настроение, повторил он, — просто мне показалось, что в коридоре кто-то стоит и подслушивает.

— Да нет там никого, — небрежно бросил вор. — Выкладывай скорее, что там у тебя, а то сейчас дежурный вернется.

Кашлянув в кулак, Тоцкий улыбнулся:

— Планы немного меняются, Антон! Мы с Ловчим посовещались и решили переиграть с твоим побегом.

— Не понял! Как переиграть?!

— Сейчас представилась возможность бежать не тебе одному. На днях в зону будет занесено оружие, и с его помощью, разумеется, когда ты выздоровеешь, смогут бежать еще желающие…

— Тьфу ты! — вырвалось у Золотого. — Так какого черта я тебя слушал?! Для чего мне ребра переломали?

— Это, Антон, надо было для того, чтобы все выглядело натурально, — извлек выгоду из сложившейся ситуации Тоцкий. — Не скажи я тебе тогда про виктимоманию, как бы ты оказался в санчасти? А отсюда осуществить побег куда легче, чем из ПКТ или штрафного изолятора, и ты об этом знаешь не хуже меня, так что остынь и не пори горячку!

— А как оружие будет занесено?

— Об этом я скажу позже, — решил пока не открывать тайны врач. — Сейчас, главное, надо связаться с блатными и узнать, кто из них рискнет на такой шаг. Кого ты рекомендовал бы? — спросил он.

Вор задумался.

— Таких, конечно, найдется немало, — сказал он после небольшой паузы, — но вопрос этот крайне щепетильный, и мне надо самому все как следует обдумать. Ты завтра придешь? — внезапно спросил Золотой.

— Ну а как же! Конечно, приду!

— Тогда сделаем так: чтобы тебе не засветиться на глазах у кумовьев, я сам переговорю с блатными.

— Как ты это сделаешь? — удивился врач. — Ты ведь прикреплен браслетом к кровати, и возле тебя всегда находится дежурный!

— Не всегда. С семи до восьми вечера идет смена дежурства, и возле меня находится только санитар, он-то мне и поможет. А завтра, думаю, к вечеру я уже смогу тебе кое-что сообщить!

— Добро, — кивнул головой Тоцкий. — Завтра так завтра.

В коридоре послышались быстрые шаги дежурного, и врач сделал вид, будто все еще осматривает больного, так что никаких подозрений у прапорщика не возникло, когда он вернулся в палату.

Направляясь из санчасти к Шторму, Тоцкий еще раз подумал, что для него все складывается не так уж плохо. Теперь надо придумать, как разместить оружие во внутренней конструкции чучела, чтобы это не вызвало подозрений у Шторма и у проверяющих солдат контрольно-пропускного пункта, хотя вряд ли они стали бы проверять экспонат, принадлежащий начальнику колонии.

Полковник находился у себя в кабинете.

Войдя, врач сразу обратил внимание на его нахмуренный вид.

— После нашего разговора, Станислав Григорьевич, вы сразу ушли на больничный. Как это понимать? — вместо приветствия спросил Шторм недовольно.

— К сожалению, Алексей Николаевич, болезнь не считается с нами, — мягко ответил Тоцкий. — Вот тут десять тысяч долларов — это аванс! — Он протянул сверток и добавил:

— Остальные пятнадцать получите, когда Золотой окажется на свободе!

Взяв бумажный сверток из рук ветеринара, Шторм быстро спрятал его в карман кителя.

— Я думаю, пересчитывать нет необходимости? — угрюмо спросил он.

— Конечно, нет, — усмехнулся гость. — Выдавая аванс, никто не идет на обман, Алексей Николаевич, пересчитывать вам придется, получив расчет.

— Что это значит? — напрягся Шторм.

— Ничего, просто я констатирую логическую последовательность вещей, только и всего.

— Мне не нравится ваш тон, Станислав Григорьевич.

— А мне ваш, Алексей Николаевич, — парировал ветеринар. — Вместо того чтобы поговорить о деле, вы высказываете свое недовольство относительно больничного!.. А, за эти три дня, к вашему сведению, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сумма вашего вознаграждения составила двадцать пять тысяч.

А могла бы быть намного меньше.

Шторм испытующе посмотрел на Тоцкого, но промолчал. «Сумма по нынешним временам и в самом деле значительная, — подумал он. — Как бы там ни было, врет он или нет, но это лучше, чем ничего. К тому же попозже, я думаю, расстановка сил поменяется».

— Спасибо, Станислав Григорьевич, — сдержанно поблагодарил полковник. — А как условились насчет времени?

— Сейчас Золотой, как вы знаете, благодаря нашим надзирателям, лежит в санчасти, поэтому все равно придется ждать его выздоровления, — ответил Тоцкий. — Да и здесь не совсем подходящее место для такого разговора. Приходите ко мне в питомник, и там мы все как следует обсудим, Алексей Николаевич.

— Когда?

— Можно сегодня после работы, — после недолгого раздумья ответил ветеринар. — Там никто нам не помешает.

— Договорились.

Глава 8

До вечера Тоцкий обдумывал, как приспособить внутреннюю конструкцию чучела для транспортировки оружия. На помощь ему пришел Камил, который всегда принимал участие в его работе таксидермиста и не раз делал рациональные предложения. Как только вечером Шторм переступил порог питомника, ветеринар проводил его в мастерскую и начал объяснять.

— Вот здесь на брюхе, где находится шов, я вошью «молнию» и оклею ее шерстью, чтобы не бросалась в глаза, — показывал он. — Внутрь, чтобы чучело было более тяжелым, мы положим несколько специально сшитых мешков с песком.

— Это еще для чего? — удивился полковник, не выслушав ветеринара до конца.

— Ну а как же, Алексей Николаевич?! — в свою очередь, сделал удивленное лицо Тонкий. — В зону заносить чучело будете не вы, а ваши подопечные прапорщики или солдаты.

— Так! И что?

— То, что вносить они его будут легким, а когда в него сядет Золотой…

— Все понятно, Станислав Григорьевич, дальше можете не продолжать, — перебил его Шторм. — Это вы правильно придумали!.. А вот какую причину мы найдем, чтобы вынести чучело для ремонта? Ведь времени с того момента, как оно будет занесено в зону, пройдет совсем немного?

— И об этом я тоже думал, — не затруднился с ответом Тоцкий. — Надо сделать так, Алексей Николаевич, чтобы кто-нибудь повредил чучело. Ну, например, глаза удалил, ведь ювелиров в лагере предостаточно, и может же кто-нибудь из них соблазниться ценным материалом для своих безделушек!

— Это интересная мысль, — согласился Шторм, — я подумаю, как это лучше сделать.

Больше никаких досадных мелочей с медведем не произойдет? — на всякий случай спросил он.

— Да нет, вроде, — пожал плечами ветврач.

— А когда со мной произведут окончательный расчет?

— Этого я пока сказать не могу.

— Это не разговор, — повысил голос Шторм.

— Я этого сказать не могу не потому, что это какая-то тайна, — поспешил успокоить его Тоцкий, — а потому, что и сам пока не знаю.

— Деньги я должен получить до того, как Золотой покинет пределы лагеря, — жестко объявил полковник и перешел на «ты»:

— Передай это дружкам Золотого! Объясни им, что обман с моей стороны исключен, так как на карту поставлены жизни моей жены и детей, но если… — Он сделал паузу. — В общем, ты понял, что им передать, Станислав Григорьевич.

В противном случае я сделаю так, что ты будешь отвечать за них, а если что-то случится с моей семьей, то ты мне все расскажешь. Это я тебе гарантирую!

Видя решительный настрой начальника колонии, Тоцкий понял, что шутки с ним опасны, и измученно вздохнул.

— Да если бы только от меня все зависело, Алексей Николаевич, ведь я всего лишь маленькое звено в цепочке между вами и людьми Золотого.

— Я думаю, это «звено» получит тоже немалую сумму за свою работу!.. Или уже получил, — понизив голос, добавил Шторм. — В общем, я свое слово сказал, и если мое условие не будет принято, то на дальнейшее развитие дела дружки Золотого могут не рассчитывать! Так и передай им, Станислав Григорьевич! А теперь прощай, — махнул он рукой и, не давая ветеринару опомниться, повернулся и пошел к выходу из питомника.

Тоцкий, ссутулившись и опустив руки, беспомощно смотрел ему вслед.

Позже к нему наведался Ловчий, и ветеринар рассказал ему о своем разговоре с начальником колонии, не забыв упомянуть о жесткости интонации Шторма.

— Он сказал, что на карту поставлена жизнь его семьи, поэтому его условие обжалованию не подлежит, — закончил свой рассказ ветврач. — Что ты на это скажешь, Ловчий?