Руины древних - Евгений Аверьянов

шикарный вид на местную мясорубку. Сюда можно было бы загнать самолёт. Или каток. Или зоопарк.

Дорога к порталу, разумеется, осталась внизу.

Змей, проглотив очередного бедолагу, вдруг замер. Его огромный глаз — тускло-зелёный, с вертикальным зрачком — уставился прямо на меня. Он жевал. Медленно. Вдумчиво. И всё это время не сводил с меня взгляда.

— Ну вот, — пробормотал я, опускаясь на корточки. — Похоже, перекусил, теперь на десерт потянуло.

Змей не торопился. Он знал, что я не убегу. Просто плавал у скалы, круг за кругом, как акула вокруг лодки. С каждой секундой это напоминало осаду.

Ну что, Игорёк? Планов никаких. Портал перекрыт. Монстр под боком. Ты на высоте, да, но что толку?

Я тихо вздохнул, прислоняясь спиной к тёплому камню. Драки не избежать. Но сначала… надо придумать, как не превратиться в очередную закуску.

Я немного поколебался. Доставать артефакт прямо сейчас — не лучшая идея, но и ждать, пока морская гадина снова полезет на скалу, тоже как-то не хотелось.

— Ну, погнали, — пробормотал я, активируя печать.

Артефакт в ладони нагрелся, вспыхнул — и воздух передо мной дрогнул, словно капля ртути упала в воду. Из искажения вырвался он — дракон. Мой наёмный, взбешённый, вечно недовольный дракон.

Он появился с грохотом, громко выдохнув и зыркнув на меня подозрительно. Потом замер, поводил мордой по сторонам, уставился на небо, на море… на змея, который как раз в этот момент медленно выплыл из глубин, как нечто из ночных кошмаров.

— Ты притащил меня на другой мир?! — рыкнул дракон, зрачки расширились, крылья раскрылись. — Это вообще где мы?!

— Осколок. Похоже, часть затонувшего мира, — пояснил я, пожимая плечами. — Стабильная аномалия. И у нас проблемы.

Он развернулся, заметил змея целиком, фыркнул так, будто увидел мокрую тряпку на берегу.

— Нет. Вот прямо сразу: нет. Если ты меня вызвал, чтобы я дрался с этой… мерзостью, то сразу возвращай обратно. Я тебе не гладиатор. В договоре ничего такого не было.

— Да расслабься, — отмахнулся я. — Я тебя не дрался звать. Совет хочу.

— Совет?

— Да. Как его убить?

Дракон задумался. Это выглядело пугающе — восьмиметровое чешуйчатое чудовище с видом философа.

— Я не люблю воду, — пробурчал он. — А ещё больше ненавижу змей. Особенно когда они размером с храм.

Он замолчал, прищурился, разглядывая чудовище, которое по-прежнему кружило под скалой.

— Допустим… ты его убьёшь. Тогда я бы хотел остаться здесь. Мне не интересно сидеть в руинах, где нет даже мух. А тут… тут чувствуется жизнь. Мир живой. Из него можно найти путь дальше.

— Хочешь на волю?

— Я не раб, смертный. Но да — хочу.

Он посмотрел на меня искоса. — И ты отпустишь меня, просто так?

— Просто так? Нет. — Я усмехнулся. — Но если отдашь мне парочку рун улучшения доспеха божественного уровня — договоримся. Считай, долг погашен. И можешь идти куда хочешь.

Дракон на мгновение задумался. Протянул когтистую лапу, провёл по воздуху. Вспышка — и в воздухе повисли две сверкающие, переливающиеся руны. Я едва не сглотнул от предвкушения.

— Держи. Долг мой оплачен. А вот как убить змея…

Он замолчал.

— Ну?

— Без понятия, — фыркнул он и отбросил голову назад, довольно усмехаясь. — Но будет весело посмотреть, как ты выкручиваешься.

— Да уж. Спасибо за помощь, хвостатый.

— Всегда рад, — лениво протянул дракон, взмывая вверх и устраиваясь на скале неподалёку, будто турист на смотровой. — Если выживешь — посвисти. А пока я просто понаблюдаю.

Чудесно. Один наблюдает, второй жрёт, а я, похоже, снова играю роль наживки.

Дракон недовольно рыкнул что-то про «разведку» и улетел, оставив за собой пару вихрей, разметавших пыль со скалы. Змей лениво повернул за ним голову, будто сомневался, стоит ли тянуться за десертом, но потом, видимо, решил, что крылатое — это сложно и невкусно, и снова уставился на меня.

— Да я тебе в глотке поперёк встану, — пробормотал я, усаживаясь на горячий камень. — Не по зубам я тебе, чешуйчатая ты скотина.

Сидел, думал. Идеи роились в голове, как мухи в летнюю жару — шумно, бессмысленно и мешались друг другу.

Я попробовал несколько магических атак, чисто для пробы. Пара плетений воздуха, чуть-чуть льда, удар плотной земли… Эффект — как плевок в камень. А вот огонь змей не любил. Шкура трескалась, уходил в глубину, шипел. Это был хоть какой-то результат.

Но масштаб…

— Сожги океан, ага, — пробормотал я. — А заодно не забудь про себя.

Мне не хватало энергии. Не пониманием, не контролем — чистой, тупой силы. Ядро у меня сильное, не спорю. Но не бесконечное. На парочку выстрелов уровня "поджарь помидорку" — хватит, но вот чтобы приготовить целого змея... Тут нужна настоящая печка.

В идеале — накопитель. Вот только кто их придумал? Вернее, кто придумал их рабочими?

Артефакты? Ну да, можно, конечно, засунуть в артефакт двадцать ядер и потом сидеть, держа его в руках и молясь, чтобы в критический момент он захотел сработать.

Глава 7

Проблема в том, что магия — это тонкая материя. Особенно когда ты плетёшь что-то серьёзное. Там шаг влево, удар по стабильности структуры — и получаешь огненный фейерверк себе в лицо. А если в это время ты ещё и подключаешь артефакт с непредсказуемой реакцией — ну, в некрологе напишут, что умер красиво.

— Да кто бы придумал в этом мире вонючем нормальный магический аккумулятор… — выдохнул я и снова посмотрел вниз, туда, где морская гладь едва заметно шевелилась. Змей ждал. Он не торопился. Видимо, привык, что всё равно добьётся своего.

Что ж… играем в долгую? Хорошо. Посмотрим, кто кого переждёт.

А я пока подумаю. Может, у меня всё-таки получится собрать свой импровизированный накопитель. Или хотя бы фокусирующий узел, чтобы выжать максимум из того, что есть. Была бы только пара часов тишины… и мозг, не перегруженный идеей как бы не стать закуской.

Я покрутил в руках ядро четвёртой ступени, словно это была не капсула с разрушительной энергией, а обыкновенный камешек. Идея созреть-то созрела — собрать несколько десятков ядер, создать вокруг них стабилизирующую оболочку и активировать всё это безумием в нужный момент. Эдакий фейерверк отчаяния.

Только вот чем больше я прикидывал, тем яснее понимал — самоубийство выходит слишком изящным.

— Устрою я,