Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

Дождекрылка подпрыгнула — и вскарабкалась на мамину спину под завистливые взгляды других, цепляясь коготками за малейшие неровности чешуи. Конечно, там было ещё одно место, конечно, но так как мама уже была на ногах, зацепиться было сложно.

Из небольшой пещеры рядом с камнем-задвижкой вышел Бархан. Это была его комната, неуловимо пахнущая чем-то сухим, а из-под камня, окантованого по краям едва видимым световым контуром тихонько струились запахи внешнего мира — вода и что-то смолистое. А теперь они узнают, что именно!

Навалившись, он всем телом толкнул камень — и яркий солнечный свет прорезал тьму пещеры. Сгрудившиеся вокруг мамы драконята не ожидали такой атаки на глаза — и громко запищав, зажмурились, невольно втянув голову поближе к телу. Ярко! Даже под светом с потолка не было так ярко! Мама же, заранее прикрывшая глаза мигательной перепонкой, только урчала, гладя носом каждого ребёнка, чтобы он проморгался, привык к свету и открыл своё третье веко.

Наконец они вышли — и Слава растянулась на её спине, впитывая каждый лучик солнца. Крылья обвисли по маминым бокам, а мордочка легла на спину с закрытыми глазами, пока чешуя медленно сменилась синим с жёлтым, а мысли наполнялись полным удовлетворением. После месяцев сидения под световым кругом солнце наконец-то ВЕЗДЕ…

Дети боялись уходить далеко, едва ли не прижимаясь к маминым ногам, а Солнышко так и вообще оказалась под животом, глядя сквозь просвет между передних лап. Её раздвоенный язычок непрестанно высовывался, рефлекторно собирая запахи мира, и Звёздолёт не отставал, также щупая языком воздух и желая узнать об этом месте всё.

Перед ними расстилался берег ручья, даря мокрый запах, оседающий на языке. Здесь подземная речка находила путь наружу через погребённый под слоем гравия выход — и текла дальше, едва показываясь на поверхности под гравийным покровом. Всё это обрамлял каменистый овраг с свисающими сверху ветками деревьев (что и давали смолистый запах), заворачивающий дальше в сторону — но давая достаточно прямого места для разбега и прыжка, который в маминой голове кончался мощным хлопком крыльев и началом полёта. Когда-нибудь они и сами смогут так взлететь!

«Ну что, пойдём дальше, мои исследователи?» — улыбаясь спросила Кречет, покусывая задумавшегося Звёздолёта за оттопырившееся ушко. Ей ответил нестройный хор голосов, которые были вовсе не против, и они пошли. Слава на спине удовлетворённо урчала, не собираясь слезать с мамы в принципе, а сиблинги аккуратно наступали на камни, цепляясь коготками, чтобы не провалиться лапой между ними. Периодически один их них с пищащим криком всё-таки проваливался, но сразу доставал её обратно. Легче всего было Глину — его широкие лапы хорошо закрывали промежутки, и он не проваливался, но постоянно обеспокоенно урчал, периодически слыша новые писки своих сиблингов и оглядываясь на них — убеждаясь, что ничего страшного не произошло. Они шли так некоторое время, и постоянно вниз. В речку впадали новые ручейки — и вот он уже перестал прятаться в камнях, а показался снаружи.

Здесь, прямо сразу после места впадения ещё одного такой же речки, ручей сильно изгибался влево, оставляя на берегу все отложения, что он приносил с гор. И это была тёмно-серая, глинистая грязь. Чувствуя, как её запах вдруг пробудил что-то в нём, какую-то странную тягу, он с разбегу, подпрыгнув и взмахнув крыльями, влетел в это образование, радостно ощущая, как грязь обволакивает каждую чешуйку, успокаивает напряжённые когти, образуя приятно холодный слой против палящего горного солнца и как будто впитывается в в него. Оказывается, он так много потерял за эти долгие месяцы в пещере! Ну почему, почему мама ни разу не отнесла его в это благословленное место?

А мама тем временем думала о том, что она, сфокусированная небокрыльскими инстинктами на территории гнезда, совершенно забыла о том, что грязекрылам нужно то, в честь чего они собственно называются. И похоже, даже Ласт забыл! Хотя, учитывая, как она рычала на драконов, подходящих к её выводку, не удивительно. И если благодаря пещерной речке с морекрылкой проблемы не возникло, то вот грязекрыл не дополучил то, что ему было важно — и теперь со счастливой мордой и виляющим хвостом лежит и возюкается, возмещая.

«Мамочка, не кори себя, — Звёздочка аккуратно укусил её за лапу, прижимаясь щекой. — Главное, что сейчас он очень счастлив, хотя и немного недоволен тем, что ты не отнесла его сюда раньше». В ответ на это всё слышащий Глин фыркнул, что кто-то опять говорит вперёд морды, и перевернулся на спину, подставляя изляпанный живот солнцу и прижимая лапы к нему, смотря на сиблингов, что теперь будто перевернулись в его глазах. Где-то глубоко в груди было тепло: его братья и сёстры в безопасности, они с мамой, а значит, он абсолютно счастлив.

Слава окончательно разомлела. С одной стороны тёплая мамина спина, а с другой стороны лучи солнца, мягко впитывающиеся в каждую чешуйку. Её мысли медленно проскользнули к счастливому спокойствию — и она, даже не заметив этого, сдалась мягко обовлёкшему её сну, дарящему абсолютное счастье дождекрылке, погруженной в ласковое золото солнца.

Кречет аккуратно села, наблюдая за детьми. Цунами осмелела и залезла в ручей, заставляя напрягаться и быть готовой броситься, если течение вдруг унесёт плещущуюся драконочку вниз, но к счастью, глубина была малой, да и кажется, даже маленькая морекрылка уже могла бы бросить вызов течению, хоть и с неясными пока результатами. Солнышко аккуратно тронула лапкой воду, но залезть не решилась и просто легла маме под бочок, а с другой стороны уже сидел Звёздолёт, тихо урча от довольных и текущих всё медленнее мыслей всех вокруг, от сиблингов до самой мамочки, сам проваливаясь вместе с сестрой сон.

Первой проснулась Слава. Она мигнула довольно-спокойным сине-розовым — и получила немного удивлённый взгляд от мамы. «Твои цвета стали ярче, — ответила мама на немой вопрос дочери, лизнув её в нос. — И мне это нравится. Надо нам чаще быть снаружи». Слава была с этим полностью согласна — в идеале, таким должен быть каждый день!

Следующей проснулась Цунами, заснувшая прямо на галечном берегу наполовину погружённая в воду. Она потянулась, посылая волны гибким хвостом, и наконец пошлёпала наружу, подойдя к Глину и несильно укусив так же засунувшего грязекрыла, который сразу же вскочил и приготовился обороняться — но увидев Цунами, успокоился и, поймав прямо в момент когда она попыталась от него отскочить, с урчанием куснул в ответ.

Вся эта возня пробудила и остальных. Даже Слава слезла с мамы, ощупывая воздух языком, а её мысли лучились